Родные мои Зиночка и Дедлей, все мое существо рвется к Вам — читая Ваши письма, полные сердечного огня. Кому же, как не самым близким по духу, могу поведать всю муку пройденную? Кто другой может понять всю сложность обстоятельств, приведших к Новому Решению, давшему возможность Н.К. теперь же закончить свою светлую деятельность прекрасным разрешительным аккордом — еще раз провозгласить и поднять Знамя Мира среди общего мирового безумия, и на этот раз в столь любимой им Индии!

Наш Светлый, Любимый ушел, как жил, — просто, красиво и величаво. Мир, истинно, осиротел с уходом этого прекрасного Духа! Индия трогательно, красиво и мощно отозвалась на этот уход. Газеты, журналы, Общества, и друзья, и знакомые ярко отметили незаменимую утрату для Мира великого творца чудесных образов, гиганта мысли и деятельности, замечательного человека, истинного Друга человечества. Ведь никто не уходил от него отягощенным, наоборот, он умел облегчить ношу каждого и направить на новый путь — путь устремления и мужественно осознанного труда во имя общего блага.

Многие прекрасно отметили богатство оставленного им духовного наследства и насущную обязанность каждого сознательного человека принять это богатство и следовать его высоким Заветам.

Сейчас в Дели открыта выставка его картин. На открытии Неру сказал прекрасную речь о значении его творчества, особенно подчеркнув идею Знамени Мира. Открытие состоялось при огромном стечении посетителей и сейчас еще продолжается с таким же успехом.

Мне еще трудно писать о его болезни и последних днях. Напишу позднее. Но прошу Зиночку для всех друзей и почитателей установить формулу, прекрасную и истинно верную, — “Сердце не выдержало количества яда, порожденного обезумевшим человечеством”.

Никогда не видела я такой высокой духовной красоты, которая запечатлелась на его лике. Мы не могли оторваться от созерцания этой благости и трогательной нежности всего его чудесного облика. Он весь светился как бы от внутреннего света, и белые нарциссы, окружавшие его, казались грубыми рядом с его просветленным обликом.

Щемит сердце лютая тоска об утрате лучшего многолетнего друга. Он ушел на зов В[еликого] Вл[адыки] в три часа утра во сне, в самый торжественный день по индусскому календарю — в день рождения Шивы! За неделю до смерти он видел Преподобного Сергия, стоявшего между нашими постелями и сказавшего: “Родные, зачем Вам мучиться здесь? Пойдемте со Мною, ко Мне, теперь же!”

Дух его хотел уйти; очень огорчался он хаотическим положением в Мире, — а мы еще скрывали от него все ужасы, творившиеся в нашей долине и в непосредственной близости от нас. Также тяжко переживал он и нарастающую русофобию в Америке, ибо знал, к чему приведет такая ненависть. Сердце не выдержало последних нагнетений и лютой тоски за утеснение всего культурного, несущего спасение молодому, подрастающему поколению.

В нашем горе находим утешение лишь в сознании, что ему была дарована лучшая доля. К чему было ему томиться среди невежества и растрачивать свои лучшие дары, которые не могли быть приняты и оценены настоящими поколениями. Он вернется в лучшее время, на очищенную ниву и закончит свой посев и служение своей стране и всему человечеству. Но утрата такого вождя истинно незаменима и отложит продвижение человечества на новое столетие.

17-го янв[аря] мы покидаем нашу прекрасную долину, наше место, столь любимое им. Едем в Дели и остановимся в Нью-Дели, в Манди Хауз, в доме наших друзей махараджи и махарани Манди. Пишите, родные, по этому адресу. Когда доберемся до Дели, буду писать чаще, чтобы держать Вас в курсе наших передвижений. Повидаем там посла, и когда решение о дальнейшем передвижении оформится, известим Вас телеграммой. Отвезем картины и весь материал и архив его чудесной деятельности. Мужественно будем продолжать его работу, мужественно примем эту ношу и понесем ее до назначенного берега и срока.

Родные, продолжайте Вашу прекрасную деятельность, насколько это возможно по обстоятельствам и без особых затрат. Не огорчайтесь малыми результатами, кто может измерить их? Время сейчас переходное и настолько насыщено взрывами, что никакое планомерное культурное строительство невозможно. Пусть теплится огонек, как лампада перед Священным Изображением, как веха на перепутье!

Ваша мысль о Roerich Foundation прекрасна, но как отзовется на это Америка!! Мало получили мы оттуда сочувственных писем и телеграмм. Но Индия, истинно, уявила ему высокое почитание. Столько людей написали мне самые сердечные и трогательные письма, выражая свое глубокое горе, свое сиротство с уходом нашего Светлого Пасиньки (так называли его сыновья и Девика).

Счастлива была бы повидать Вас обоих в нашем месте, также и Катрин с Инге, но эта радость невыполнима сейчас. Из-за войны в Кашмире опасность приблизилась к нашим местам. Почти все иностранцы и англичане уже выехали из долины. Настроение среди масс очень тревожное и далеко не мирное из-за ползущих самых разнообразных и нелепых слухов. Вся долина может опять загореться, как солома, и тогда всякая возможность выезда будет пресечена надолго. И сейчас, из-за страшного наводнения — поднятия Биаса свыше 33 футов, были снесены многие мосты и горные дороги. Несколько месяцев мы были отрезаны от остального Мира.

Поедем и сейчас с большими трудностями, ибо прорыв дороги еще не заполнен и нет сквозного автомобильного проезда. Так, прорыв тянется еще на четыре мили, и приходится нести ящики на руках, причем кули заламывают совершенно несообразные цены, пользуясь невозможностью управиться без них. Багаж у нас огромный, приходится вести тяжелые ящики с картинами и часть огромной библиотеки. По приезде в Дели дадим телеграмму.

Мечта моя — работать с Вами и свидеться также и с Катрин и Инге. Эта мечта должна осуществиться. Будем усиленно трудиться и в труде-подвиге обретем новую радость, и новые возможности встанут перед нами.

Грядущее время грозно, и последствия безумия будут велики. Тяжек будет и сорок девятый год! Безумные несутся к гибели своей. Пример Гитлера их не устрашает.

Надо кончать письмо. Обнимаю Вас, родные, сердце мое устремлено к Вам. Переживем идущие тяжкие месяцы. Передайте Катрин и Инге мою любовь, пишу им тоже, но как ужасен этот англ[ийский] язык, не дающий мне возможности выразить то, что хочу.

Всем сердцем с Вами,

Жду телеграмму после операции. С[офье] М[ихайловне] сердечный привет.

Вчера по радио Святослав говорил об отце. Слышно было превосходно, сказал сильно и красиво.

Родные мои, долетели Ваши весточки от 8-го и 27-го янв[аря]. Спасибо за всю любовь и доверие, выраженные в них. Так и будем трудиться в любви и доверии, будем сеять благие завещанные нам зерна, зная о сужденном прекрасном всходе их в урочный час.

Вы правильно осознали, что уход нашего Родного и Любимого именно в настоящее время явился лучшим завершением его прекрасной, самоотверженной, труженнической жизни. Истинно, сердце его не могло вместить людского яда, переполнившего атмосферу Земли. Вот и еще один большой дух ушел, пав от руки безумца, и кровью своею запечатлев Завет свой о ненасилии. Светлые духи уходят перед наступлением тьмы, и Облики их остаются единственными Светочами во мраке грядущих бедствий.

Вы спрашиваете, родные, о направлении Вашей деятельности? Направление не изменилось, но должно быть поставлено под сурдинку; главное — собрать весь материал, касающийся деятельности Н.К. как прошлых лет, так и последнего времени. Соберите в двух, трех копиях все отзывы, появлявшиеся и после его ухода. Следует собрать полный сборник всех его статей и все обращения к разным странам в связи с Пактом и все ответы на них. Также храните все его письма к Вам и друзьям. Хорошо иметь полный список всех его картин, находящихся в разных странах и имеющихся еще у нас на руках. Как только утвердимся на более или менее постоянном жилье, приступим к разбору архива и приведем в порядок весь имеющийся у нас материал. Стараемся собрать как можно больше статей, появившихся в местной прессе. Их было множество, но большинство на местных языках, и, кроме того, здесь не имеется бюро сlippings’ов, и можно лишь случайно и через друзей узнавать, где что появилось. Можно сказать, ни один значительный центр, ни одна газета не преминули почтить память великого художника и Махагуру. Утрата его — утрата для всего Мира, эта формула прошла во всей прессе и сейчас на устах всех знавших его и творчество его. Самые лучшие картины были куплены правительством для строящейся здесь Национальной галереи.

Что касается до деятельности АРКА, то, конечно, необходимо будет приостановить ее с момента отъезда представителя Новой Страны. Сейчас следует проявить большую осторожность, ибо могут быть недружелюбные выпады по отношению к учреждению, самоотверженно трудившемуся на сближение двух великих держав. Не выставляйте портрета Н.К. во избежание кощунств. На летнее время функции АРКА могут приостановиться или сократиться до минимума. Но деятельность Комитета по Пакту должна продолжаться.

Пакт был принят правительством Индии, и только неожиданное убийство Гандиджи* приостановило временно окончательную ратификацию его. Страна объята большим горем, но его трагический конец, может быть, осуществит то, чего сам он не мог достичь при жизни. Тяжко в Мире, смятение идет, но мы переживем и это, зная, что безумие не будет длительным, иначе Мир не выдержит.

Сейчас пришла весть. Через месяц едем в Нов[ую] Страну. Пишите по адресу Татьяны Григорьевны Рерих: Москва-69, ул. Чайковского, д. 25, корп.10, кв. 21.

Как только выяснится наш путь, дадим Вам телеграмму и сообщим, куда писать. Думаю, что Вам придется писать по адресу жены Бориса Константиновича*.

Послала Вам еще страницы “Надземного” пароходной почтой, очень храните их. Вряд ли смогу повторить эти посылки. Печатать будем в Америке, когда сможем установить срок выхода этого замечательного Откровения. Пошлю Вам “Беспредельность” в переводе г-на Гартнера, но имейте в виду, что перевод этот не был просмотрен мною и потому там могут быть большие неточности. Книга эта трудна для перевода. Также вышлем ящик со статьей Конлана и книгами Учения на разных языках. Вы скорее сможете приложить их, нежели мы. Грустно, что не смогла ответить Зине относительно правильности перевода некоторых трудных параграфов из “Мира Огн[енного]”. Не знаю, когда и как смогу ответить на них, ибо переезды предстоят немалые.

Родные мои, так мечтаю о возможности снова правильно и регулярно сноситься с Вами и знать, когда можно будет нам свидеться, чтобы еще теснее трудиться на новой ниве. Посылаю Вам и broadcast об Н.К., сказанную Святославом. Она может лечь в основу новых лекций и писаний о Н.К. Св[ятослав] обещал мне достать переводы лучших статей для пересылки Вам. Но все здесь берет столько времени и требует такой затраты сил, что трудно себе представить. Также много посетителей, которым нельзя отказать. День настолько наполнен, что ничего нельзя успеть. Св[ятослав] и Девика с нами, очень помогают нам во всем, думают ехать весною в Ам[ерику], но на сколько времени, не знают. Я хотела бы видеть их в Южн[ой] Ам[ерике].

Держу Вас в сердце — шлю мою Л[юбо]вь,

Надеемся в начале марта уже двинуться в дальнейший путь. Оставаться здесь трудно, оскал масс напрягается, и, конечно, последнее обстоятельство наиболее разрушительное. Положение в Мире может настолько измениться в ближайшем будущем, что невозможно сказать, где кто будет не только осенью, но уже летом. Во всяком случае, будем стараться отовсюду оповещать Вас, родные, всеми способами и путями о наших передвижениях. Слухи ползут здесь самые разнообразные и подчас нелепые, но, в общем, много симпатии выказывается Новой Стране. Средняя масса населения стала лучше разбираться в смысле и значении новых политических положений в Мире.

Многое должно разрушиться в последнем акте мировой драмы. Безумное человечество несется в угаре вожделений, но нет места вожделениям там, где завершается судьба Мира для нового построения. Как мало людей, кто понимает, что Построение Космическое не похоже на чаяния человечества.

Родные, не спорьте с Ильей*, он глубоко несчастный человек. Он не нашел равновесия духовного и страдает от многих несоответствий, встающих в его сознании. Человек он хороший и устремленный, по-своему, к исканию новых путей, но полный сдвиг сознания, который нужен для принятия грядущего Мира, ему труден. Конечно, Н.К. не мог высказывать ему каких-то резких порицаний по отношению к кому бы то ни было, ибо это было не в обычае Н.К. Кроме того, Н.К. так редко писал ему, и то почти все письма, их было не больше трех или четырех, были написаны после ухода Саны. Вы правы, должно быть, он всему придает свою окраску. Не возражайте ему. Сомневаюсь, что ему удастся примириться с новой эволюцией. Он честный, порядочный человек, и таким и берите его, но не ждите от него взлетов духа и дерзаний, ведь и возраст его большой.

Посылаю Вам пароходной почтой два пакета: книгу “Обитель Света” на англ[ийском] яз[ыке], это мой подарок Вам. Книга эта пришла в день его смерти, но он уже не видел ее. Также серию clippings’ов, появившихся в Дели. Посылаю по две копии каждого. Много прекрасных статей и заметок появилось в Калькутте, так говорят друзья, ведь это самый культурный центр! Но мы еще не получили их, ибо местная почта работает с большими перебоями. Даже простое городское письмо берет иногда 4 или 6 дней, чтобы достичь адресата. Кроме того, во всей стране отсутствуют бюро сlippings’ов, и это так затрудняет все справки! Имеется много статей в журналах и газетах из разных городов, но, увы, все они на разных местных диалектах. Много писалось и в Мадрасе, и на юге Индии, но на тамильском языке. Кто может разобраться в этих нескончаемых кружочках! Все же обещают собрать их. Сейчас пришли еще два журнала с прекрасными статьями, но пошлю их со следующим пакетом. Все так высоко оценивают искусство Н.К., подчеркивают мировое значение его разнообразной деятельности и влияние его не только на современные умы, но, главным образом, на будущие поколения. Посылаю Вам, родные, и последние снимки с него, уже лишь его оболочки. Но оболочка эта настолько просветленная и так отражает его сущность, что мне они ближе многих других. Таким от был последние месяцы жизни, когда я писала Вам, что он стал таким красивым старцем. Кротость, великое смирение запечатлелись на его лике. Прекрасная оболочка его была предана огню на обширной горной площадке нашего поместья с широким видом на три снежных гряды. На месте сожжения был водружен большой красивый осколок скалы с надписью на хиндустани под знаком Знамени Мира. Скалу эту тащили издали примитивным способом. Люди с соседних деревень тащили скалу железными канатами и на валиках из больших деревьев, подталкивая камень такими же рычагами. Двигали по полдюйму с большими роздыхами. Тащили несколько дней, и все же осилили и водрузили на каменное основание, под которым находился оставшийся пепел от сожжения всего костра.

День сожжения выдался исключительно прекрасным и парадным; ни малейшего дуновения ветра, и все окружающие горы оделись в свежее снежное покрывало. Никогда раньше я не видела сожжения и должна сказать, что зрелище было грандиозно и прекрасно. Население сложило огромный костер из деодаров, густо политых ароматическими маслами. Когда его носилки, покрытые белыми цветами, были поставлены на кострище, костер был зажжен с четырех сторон, огромное пламя, как крылья, охватило его, скрыв его от нас, и устремилось ввысь, в безоблачную синеву. Ни малейшего дыма, ни малейшего угара, кроме прекрасного аромата деодарового и сандалового дерева. Через два с половиной часа все было кончено. Обычно сожжение берет до шести часов. Народ вынес свои заключения. Ушедший был большим Риши, и потому тело его было настолько чисто, что огонь сразу охватил его, и не было ни дыма, ни угара. На второй день мы собрали пепел, часть оставили на месте сожжения, а другую взяли с собою. Жутко было вернуться в дом опустевший. Жутко смотреть на стеклянную дверь его мастерской, из-за которой он больше не выглянет, не выйдет полюбоваться на горы и небеса, освещенные огнем солнечного заката.

Наш Светлый и Любимый будет жить в памяти народа. Просветленные сознания поймут, какой великий Дух ходил по Земле среди людей и будил их сознание ко всему Прекрасному и тем самым вливал в них Эликсир Жизни. Ганди, после своего убийства, стал Спасителем Мира, но еще большим станет наш Светлый и Любимый, когда будет собрано воедино все им созданное и оповещенное во Благо Человечества. Истинно, он заложил основание Новой Эпохи, Нового Мира.

Место сожжения его светлой оболочки охраняется и станет местом паломничества для многих почитателей.

Сейчас перечла письмо нашего милого Дедлея. Милый, милый, как сердечно пишет он, как тонко чувствует красоту и утонченность, окружавшие личность Н.К. Больно сознавать, что многие прекрасные души не могли выказать ему свою любовь и сердечную заботу на последних годах его жизни. А сердце его жило желанием прикоснуться к созвучным душам, желанием поделиться с ними своим духовным богатством. Одиночество уже начало тяготить его, ему хотелось деятельности и распространения нового осознания среди подрастающего поколения. Конечно, следовало бы просмотреть перевод всех книг Н.К. Знаю, как много там несуразного и даже неверного. Шибаев не был талантливым переводчиком, а Н.К. был очень снисходителен. О многом надо будет побеседовать и многое привести в порядок. Наш Светлый любил давать и никогда не заботился, что будет с его творениями и вещами, но мы должны всячески охранить его духовное наследство. Как к этому приступить, сейчас еще трудно решить, ибо даже хранение оставшихся его картин еще не может быть решено. Весь Мир может оказаться в пламени пожаров, где то место, которое окажется наиболее безопасным? Повезем в Новую Страну, но сколько останется по городам и музеям в Индии и Европе! Уцелеют ли? Что сделает Америка с доставшимся и похищенным ею сокровищем? Последний ее акт был выкидывание из Музея сокровищ, приобретенных на общественные деньги. Пока что никто не превзошел Америку в таком акте. Массовое производство атомных бомб не спасет страну от осуждения.

Родной Дедлей правильно понял, что уход Н.К. не был простым уходом на отдых. Нет, наш Светлый и Любимый ушел, чтобы еще мощнее помочь Миру. В Тонком Мире, где зарождаются все образы будущего, необходимы деятели, обладающие высоко дисциплинированной психической энергией. Наступают месяцы и годы разрушений и сведения вековых счетов, строительство отодвинулось на задний план, и тем духам, чаша которых переполнилась дарами, трудно уже удержать ее, чтобы она зря не была расплескана и затоплена. Им лучше переждать время безумия в Мире прекрасном, где они смогут еще укрепить свои идеи, чтобы потом тем лучше, тем ярче утвердить их среди неблагодарных землян. Вот и я не увижу плодов собранного мною опыта. Книги эти будут лежать в хранилище, и, вероятно, раньше столетия никто не будет иметь к ним доступа. Успею ли привести в порядок записи “Новой Науки” и “Новой Космогонии”, которые сейчас собраны в виде филькиной грамоты? Армагеддон очень силен, и хотя мы уже в последней фазе его, все же много преступного совершается сторонниками темных сил. В Вашей стране собраны страшные организации этих деятелей. Незадолго перед уходом Н.К. мы получили возмутительное предложение от одной из таких организаций. Конечно, мы ничего не ответили на такое преступное, нагло откровенное послание, но когда будет время, перепишу его и перешлю Вам для ознакомления, что делается в стране. Сейчас я получила письмо от пострадавшего от такой организации с просьбой спасти его от них. Но кто может помочь несчастному, кроме его самого? Как дать ему это понять?

Родная моя Зиночка, очень буду ждать нашего свидания. Обнимаю и держу у сердца Вас обоих. Привет сердца С[офье] М[ихайловне].

Родные мои, сейчас получила Ваши две весточки от 4-го и 26-го марта со вложением статьи г-жи Хилайн о Н.К. Вы правы, статья — превосходная и может быть весьма полезной во многих странах, потому решила просить Вас выслать сюда три копии воздушной почтой, они дойдут еще до нашего отъезда. Мы все еще в неведении не только об отходе, но и приходе нашего парохода. Все твердят об оказании нам стопроцентной кооперации всеми консульствами и посольствами, согласно указаниям из центра, но сам пароход все еще плавает где-то, окутанный непроницаемым туманом.

Также и окончательное принятие, вернее, узаконение Пакта затормозилось, с одной стороны, из-за смерти Ганди и, с другой — из-за перегруженности работою настоящей сессии. Возможно, что придется отложить на вторую сессию, но это будет уже утратою нескольких месяцев. Но “утрата времени — смерти подобна”, эти слова великого русского Строителя близки моему духу. Подобные задержки лучших мероприятий можно объяснить лишь работой темных сил. Также “замечательна” работа их с Пеглером. Истинно, пеглериада еще раз подтвердила давно Указанную нам тактику адверза, когда враги выполняют работу, которую не могли бы провести друзья. Итак, формула о даре нации Музея, кот[орую] так трудно было поместить в дружественных печ[атных] органах, произнесена в мегафон служителями тьмы.

Да, родные, работа по собиранию материалов и рекордированию всех картин, находящихся в Европе и Америке, сейчас совершенно необходима. Хорошо, что уже запросили список картин в музее Брюгге. Конечно, все такие запросы должны быть редактированы очень осторожно и тактично, чтобы у них не сложилось впечатления, что мы собираемся отобрать у них эти картины. Ничего подобного мы не имеем в виду. Конечно, Зиночка может осведомиться и о деятельности Комитета Пакта в Париже, и о нахождении картин и запросить подробный список этих картин и прочего имущества Общ[ества] имени Рериха. Думается, что там никакой деятельности не происходит, и при сложившихся там довольно неблагоприятных конъюнктурах, как Вы знаете, может быть, лучше временно закрыть это помещение. Возможно, что проездом через Европу Святослав спишется или навестит Жоржа, но эта возможность не исключает Вашего осведомления. Также очень хотелось бы собрать все сведения о картинах, предоставленных “Арсуне”. Когда осядем на месте и приступим к разбору архива Н.К., вероятно, найдем все данные, относящиеся до “Арсуны” и одолженных туда картин, ибо Н.К. был очень аккуратен в записях. Насколько я помню, картины в “Арсуну” были даны на совершенно определенных условиях. Возможно, что часть их была даже пожертвована в основу будущего музея “Арсуны”, если таковой состоится. Впрочем, Морис должен это знать. Все это нужно выяснить не откладывая, но из нашей страны это почти неосуществимо при настоящем положении. О музее в Риге и Литве, конечно, будем стараться узнать все подробности.

Очень радует меня культурный подход и деятельность комитетов Пакта в Италии и Бельгии. Но я немного обеспокоена сейчас — сможет ли г-н Боллинг произвести благоприятное впечатление в Европе?

Вы правы, что Roerich Foundation может объединить некоторые действия и, конечно, тем самым многое может быть упрощено. Относительно порядка издания книг Жив[ой] Этики я уже писала, но могу повторить. На первой очереди стоит, конечно, издание 3-ей части “Мира Огн[енного]”, а затем перевод и издание “Братства”. Переиздание “Аум” или “Агни-Й[оги]” может быть предпринято только, если годовой бюджет Общ[ества] А[гни]-Й[оги] сбалансирован и на издание одной из этих книг имеется особая достаточная сумма. Члены Общ[ества] должны бы сами понять всю важность иметь полную серию книг Живой Этики. Но редко у кого сердце настолько горит, чтобы он или она могли зажечься желанием ознакомиться со всем Учением и приступить к самоусовершенствованию. Прекрасные книги “Община” и “Озарение” могут быть переведены постепенно. А разве возможно забыть и замечательную книгу “Беспредельность”? Все это ждет новых огненных духов, которые придут на смену нашей уходящей, разложившейся расы.

Мечтаю, родные, работать с Вами, ибо кто другой поймет и прочувствует так всю сокровенность его миссии и служения всему человечеству. Истинно, он перерос планетные размеры, и устремления его уже направлялись в звездные пространства, где творчество не ограничено нашим трехмерным измерением.

При современном одичании и уничтожении последних остатков культурных достижений великого прошлого, при общей нивелировке всего самобытного, всего прекрасного его фигура высилась как напряженный укор и последний символ творца и певца, устремленного к Красоте Беспредельной, Красоте Вечной.

Истинно, Мир осиротел с уходом его. Выставка его картин собирала десятки тысяч и подымала их вибрации в восторженном восприятии чудесных красок и образов, им близких. Многие надолго сохранили воспоминание об этом чудесном подъеме их восприятий. Сколько блага проливалось такими воздействиями. Кто знает, сколько людей было исцелено от начинающегося злого недуга или забыли о тяжкой обиде или намерении недобром? — В этом радость Великого Творца.

Шлю Вам, родные, мужество и терпение. Храню в сердце. Сердечный привет С[офье] М[ихайловне]. Обнимаю Катрин и Инге. Мою Зиночку крепко целую.

Во всяком случае, будет ли Пакт принят и узаконен теперь же, или же снова возникнут какие-то недоумения и все отложится в долгий ящик, мы отнесемся с прежним спокойствием, ибо ничто уже не может умалить значение этого Пакта в недалеком будущем. Все же грустно наблюдать, сколь трудно принимаются людьми лучшие идеи, сколь узко понимается ими каждая благая веха на пути к прогрессу. Очень хотелось бы, чтобы любимая нами Индия приняла и защитила себя щитом — Знаменем Сил Света.

Присланная статья Пеглера с тремя портретами, поставленными в ряд, — знаменательна. Удивительно подобраны все три изображения по выражению их внутренней сущности, запечатленной на каждом. Воистину, Христос, распятый между двумя разбойниками! Хотелось бы иметь еще один экземпляр такого неожиданного свидетельства истины. Полезно собрать весь материал для истории и характеристики нашей страшной эпохи, разложения всех основ, всего, чем живо человечество. Почти всюду можно наблюдать ходячие маски, прикрывающие уже мертвецов. Истинно, Мир смердит. Оценила ответ-заметку Флука.

Зиночка права, следует подписаться на clippings’сы, связанные с именем Р[ериха]. Может быть, неожиданная сумма в 150 долл[аров], о которой пишет Морис, может пригодиться для этого.

Родные мои, до глубины души тронута предложенной Вами помощью, но мы обойдемся нашими средствами, а на родине все должны зарабатывать право на жизнь, и раз на это предоставляются возможности, — значит, мы будем обеспечены. Всем сердцем ценю Вашу заботу.

Жара уже приближается, вчера днем температура доходила до 100°*, но я еще держусь, несмотря на ежедневных посетителей. Строфант поддерживает меня. В субботу Свет[ик] с женою едет в Бомбей и там поищет для нас помещение среди окружающих холмов. Посольство дало обещание, что пароход будет направлен в Бомбей, и потому мы решили уже проделать часть пути. Но до получения телеграммы от нас продолжайте писать по адресу: Манди Хауз — Н[ью]-Дели. Тревожусь за судьбу отосланных статей о Н.К. Их так трудно было собрать и повторить почти невозможно. Также и “Надземное” было послано почти одновременно с “Infinity”, неужели все пропало?!

Прочла письма к членам АРКА и не вижу, что может подлежать изменению или изъятию. Печаловаться, что никто из членов не отзывается и не комментирует, не приходится. Письма эти нужны как осведомление о деятельности Общества, и могут даже заменять собою годовой отчет. Редко когда члены какого-либо Общ[ества] комментируют деятельность, и обычно большинство никогда не читает отчетов Общ[еств], в которых состоят. Такое а-культурное отношение встречается сейчас почти повсеместно. Потому, родные, действуйте по обстоятельствам и по возможностям, не перетягивайте струн, нужно беречь силы. Мы в преддверии больших событий.

Очень тревожусь за картины Н.К. в руках апостатов. Важно следить за их действиями, насколько возможно. Хотелось бы иметь совет умного и талантливого адвоката, как нам поступить, чтобы удержать хотя бы ниточку, которая дала бы нам возможность требовать восстановления справедливости при перемене обстоятельств. Согласно домашнему завещанию Н.К., подписанному и закрепленному подписями нашего местного начальника и свидетеля полковника А.Мана, все картины принадлежат мне, и это налагает на меня ответственность за их судьбу. Сейчас приехал Свет[ик], говорит, что на днях Пакт будет узаконен. Министр просвещения подписал, и Министерство иностр[анных] дел высказалось положительно. Но, родная, пожалуйста, не оповещайте Ваши комитеты об этой нашей радости. Мы должны дождаться официального извещения о принятии Пакта. Мы знаем о ходе дел, но преждевременное оповещение может повредить делу.

18-ое. Вчера было уже 103°*, сегодня будет выше, но я все еще держусь. Может быть, дней через десять нам удастся выехать в более прохладное место. Приходится убеждаться, что некоторая необъяснимая медлительность происходит от невежества, от всяких страхов и неумения справляться с обстоятельствами. Так и ждем у моря погоды и расхождения тумана, скрывающего наш пароход. Относительно будущей переписки примем все меры, будем пытаться всеми способами наладить регулярные сношения, как было с Грабарём. Но с уходом нашего Светлого Пасиньки всякая переписка с Граб[арём] прекратилась, чем это объяснить, затрудняюсь понять! Конечно, многие письма могли пропасть во время второго наводнения, происшедшего уже после нашего отъезда. Несколько телеграмм, посланных матерью нашей Девики, никогда не дошли до нас, так же, как и ее письма. Дорога к нашему месту в Наггаре все еще не действует, и на самом нашем месте произошли обвалы стен, но площадь, где стоит скала со знаком Знамени Мира, не тронута.

Пробую писать мое первое письмо после двухмесячного перерыва. Ваши драгоценные мне весточки от апр[еля] 26-го и мая 2-го, 7-го, 11-го, 16-го, 21-го и 25-го, со всеми вложениями, получены. Спасибо, родные, за столь нужное мне осведомление о делах, также ценю и отображение существующих настроений. Постараюсь ответить на Ваши вопросы. Конечно, никаких полемик с Пеглером или судебных тяжб с Хоршем мы не предполагаем. Освещение, даваемое Пеглером некоторым действиям Хорша и Уоллеса, весьма полезно и следует запомнить. Но мне хотелось бы знать мнение опытного талантливого адвоката относительно прав на картины Н.К., кот[орые] высылались из Наггара в Америку и поступали в организованную тогда Roerich Painting Corporation для выставки в Музее и на продажу.

С самого начала этого вопиющего преступления Н.К. мечтал найти идейного писателя или адвоката, который мог бы ярко осветить значение разгрома Культурного Строительства, имевшего уже мировое значение в силу заложенных в нем идей; ведь и Знамя Мира уже было принято и подписано в Белом Доме всеми американскими республиками; в Европе и Азии имелись культурные отделы, работавшие в полном согласии с основною деятельностью, процветавшей в Музее, в Америке. Будем стараться не просмотреть такого писателя, но он должен сам прийти и загореться ярым желанием осветить значение содеянного преступления и восстановить истину. Как обычно, последствия разгрома еще не видны близоруким людям, но это не значит, что их нет и не будет. В сужденный срок они выявятся с должной силой. От Уида и Боллинга не будем ждать больше того, что они дают.

Ваше желание поставить мое имя как почетной председательницы принимаю от всего сердца.

Теперь § 597. “Умейте сказать всем о самом радостном в самой доходчивой установленности...” — означает умение сказать о самом радостном в самых простых словах, в самом для каждого приемлемом выражении, ибо радость должна быть доступна всем, и наше Учение, прежде всего, утверждает и открывает врата радости. Зиночка, может быть, еще успеет переслать мне параграфы, нуждающиеся в объяснении.

Статьи Губаревой прекрасны, очень одобряю ее вторую статью. Нужно будить мысли обывателя. Только развитое мышление даст решение Новой Эпохи. Ободрите и приласкайте милую и талантливую писательницу.

Теперь сведения о больной старушке, получающей поучения, — очень интересны, и если содержание их так прекрасно, как пишет Зиночка, то почему их не издать. Но, конечно, не все прекрасные сообщения идут непременно из Вел[икой] Твердыни. Много прекрасных духов, перешедших границу, получают возможность передать свои мысли земным обитателям. Как сказано в нашем Учении: “Мы не даем своей печати на каждую строку, приписываемую нам”.

Но, конечно, В[еликие] Уч[ителя] иногда пользуются неожиданными каналами, чтобы протолкнуть нужные им утверждения. Хотела бы иметь образец сообщений старушки, особенно о буддизме.

Теперь другое. Мыслитель, столь часто упоминаемый в “Надземном”, есть понятие собирательное, мысли эти были выражены и повторены многократно Великим Владыкою во многих Его воплощениях, и потому для меня Мыслитель и В[еликий] В[ладыка] — одна и та же индивидуальность. В редких случаях можно узнать слова, сказанные и другими Учителями, но кто знает — не были ли эти мысли услышаны Ими от основного Мыслителя?

Книги “Основы буддизма”, посланные Катрин в Дели, еще не пришли.

Произошло недоразумение с портретом Н.К. Портрет Н.К. должен висеть в главном помещении, где происходят лекции, но выставлять его в окне не следует.

Сообщите Муромцеву о моей болезни.

Спасибо Дедлею за его трогательное письмо.

Последнее письмо Зиночки от 25-го мая полно пессимизма, но знаю, что все опасения подсказаны сердцем. Родная, не будем поддаваться майе земной очевидности. Там, где сегодня прекрасно, завтра может оказаться местом бедствия, и обратно. Кроме того, Родная, символом подвига было всегда несение Креста или испитие Чаши яда. Также не может подвиг оказаться “безрезультатным”, ибо подвиг совершается в силу Космической Необходимости и результаты его измеряются мерами надземными. Когда Христос мучился на Кресте, кто понимал, что старый мир кончился и уже новая заря загорелась и новый Бог вознесся над Землею? Каждое учение требует подвига. Родная, разве возможно забыть Великое Водительство? Разве что изменилось? Один подвижник, испив Чашу яда, закончил свою миссию в физическом теле, но будет продолжать ее в теле тонком. Другие должны еще нести свой Крест до назначенного срока — и они донесут его. Потому гоните мелкие сомнения и растите крылья мужества и надежды, которые перенесут через все бездны. Сколько опасений приходилось нам выслушивать, и насколько все они неизменно оказывались неосновательными!

Вера, доверие к Руке Водящей пусть горят в сердце, пусть открытые глаза видят разумность совершаемого. Конечно, очень, очень хотела бы повидать Вас, Родные, но жду на это указания. Все мысли летят в Новую Страну, но отъезд еще точно не обозначился. Терпеливо ждем утвержденного срока.

Наблюдаемый хаос мышления во всем Мире требует сугубой предусмотрительности и осторожности.

По получении этого письма немедленно напишите сюда, чтобы я успела получить Ваш ответ еще здесь, в Кандале, где останемся до конца июня.

Сейчас я еще слаба, письмо Вам, родные, диктую третий день, говорить устаю, писать трудно. Сердечный привет Соф[ье] М[ихайловне] и всем друзьям. Обнимаю Вас, Родные, дождемся счастливых, совместно-трудовых дней.

Каждое утро пересматриваю имеющиеся у меня Изображения Нашего любимого Пасиньки. Сколько света и тишины было около Него. И сердце шепчет древний гимн — о, Свете Тихий, Свете Ясный, Свете Прекрасный.

Всем сердцем и духом с Вами,

Сообщите Муромцеву о моей болезни.

Юрий — мой охранитель, и от него скорее можете узнать некоторые подробности, если запросите его.

Если Светику удастся выбраться в Америку, он имеет нашу доверенность, м[ожет] б[ыть], сможет разузнать о положении картин и наших правах на них. Но начинать дело, не имея крупных средств и защиты большой страны, совершенно невозможно. Хотелось бы не допустить аукциона картин Музея и снижения цен на них. Для этого нужен будет совет опытного адвоката, но до приезда Светика лучше ничего не предпринимать. Он, вероятно, повидает и Шклявера, но все это — именно вероятно.

Интересно будет получить новые оттиски статьи Хилайна. Что могло подвигнуть его на такое неудачное дополнение? Хорошо, что досмотрели. Спасибо за присылку “Великий Старец” — трогательная заметка. Хорошо она разбирает книгу “Европа и Душа Востока”, похвалите ее. Пусть напишет мне письмо, если успею, отвечу. Конечно, “Братство” нельзя перевести иначе как “Brotherhood”. “Община” — лучше — “Новая Эра”.

Теперь о Карме. Неужели Родная думает, что тяжкая Карма, сложенная людьми, так легко изживается, что достаточно порвать отношения и Карма эта будет исчерпана? Вспомним Мудрое Предостережение — “Не делать врагов”, ибо враги остаются врагами иногда на многие тысячелетия и враждебность их или уменьшается, или растет в напряжении и доходит до безумия предательства. Магнит ненависти силен и для своего проявления не нуждается во враждебности со стороны своей жертвы, он питается своей ярой завистью и злобой. Иисус не питал недоверия и враждебности к Иуде, которому была доверена казна, но ненависть и злоба Иуды были выношены и принесены им из глубин веков и кульминировали в неслыханное предательство.

Вы пишете: “То, что произошло между нами и трио, оставило неизгладимый след в рекордах Акаши*”. Именно так, и такое нарушение Космического Равновесия (предательство и есть нарушение Космического Равновесия) должно быть восстановлено Космической Справедливостью, которая действует прежде всего целесообразно и неожиданно в силу Космических Законов и Условий, которые мы не умеем еще проследить.

Вы спросите — как изжить Карму? Ответ на это был дан Владыкою Буддою: “Карма изживается совершенствованием всех элементов, входящих в строение нашего существа”. Карма слагается из наших мыслей, побуждений, слов и поступков. Мысль есть главный фактор в создании Кармы, и потому так важно работать над расширением сознания. Мысль есть двигатель Мира. Учение Живой Этики утверждает, что Карма не может утяжелить гармоническое существо.

Родная, не следует страшиться возможности новой встречи с предателями, ибо именно предатели помогают нашему возвышению и достижению нерукотворного венца, “Огненной Диадемы”. Сказано: “Предательство, как тень, следует за подвижником”, слагая ему лучшие ступени кратчайшего пути.

Вы спрашиваете: “Можно ли искупить предательство”? Да, даже Иуда может быть очищен, но такое искупление потребует эоны* тяжкого самоотверженного труженичества. Но предатели, повторные и заклейменные огненной печатью Сил Высших, уже не смогут искупить свое предательство на нашей Земле, на ее Манвантаре и должны будут уйти на низшую планету или даже стать космическим отбросом.

Необходимо преодолеть всякий страх и уявить настоящее мужество духа, ибо перед мужеством сознательного духа злобные тени поникают и рассеиваются. Скажу Вам, родные, без предательства нет подвига.

Нежелание встретиться с прежними врагами может задержать наш путь и лишить лучших возможностей. Уклонение от изживания Кармы удлиняет путь. Итак, в той или иной жизни мы снова встретимся с нашими предателями, но будем уже лучше вооружены, ибо мудро укрепим нашу ауру усовершенствованием нашего сознания.

Помните, в “Агни-Йоге” сказано: “Сложивший костер ненависти должен будет наклониться за каждым углем”. Истинно, должен будет искупить каждый “уголек”. Между прочим, это было сказано Тальботу, предателю Жанны д’Арк, когда Карма свела его снова с его жертвой и старая ненависть под влиянием допущенного им одержателя яро вспыхнула в нем, чтобы поникнуть под воздействием луча его жертвы. Несчастный человек, мечтавший о тиаре униатского епископа и легкой, роскошной жизни, связанной с этим саном, умер на нищенском одре церковного сторожа в Иерусалиме, но уже неся в сердце облик освободительницы и охранительницы своей (бывшей жертвы его). Конечно, следующий путь его будет уже много лучше, и, возможно, что он сможет стать полезным и самоотверженным тружеником в служении человечеству.

Вы спрашиваете: “Можем ли мы сознательно подготовить новую Карму, находясь в Тонком Мире?” Сознательному духу все возможно, но для этого нужно именно уявиться на четком сознании не только на физическом плане, но и в Тонких Сферах. У многих людей, если начать проверять их сознание, обнаружится весьма смутное понимание о самых насущных законах бытия. Как же смогут они сознательно подготовлять для себя новую Карму, не имея ясного представления о ней и законах, которые управляют ею? Для сознательного существования в Тонком Мире люди должны, прежде всего, осознать значение и мощь мысли не только на физическом плане, но именно в Мире Тонком, где все творится, все движется только мыслью. Мысль есть главный рычаг Мироздания. Мысль есть двигатель Мира. Сила мысли, осеянной любовью, — беспредельна.

Под туземцами подразумеваются обитатели Индии, но не дикари, ибо учение давалось и дается в Индии. Но именно дикари иногда лучше цивилизованных народов ведают о Тонком Мире и своем существовании в нем. Пусть это знание будет весьма примитивно, все же оно имеется, и это помогает им легче освоиться с новым состоянием. Конечно, в Тонком Мире люди привлекаются и соединяются по симпатии и там они избегают встреч с врагами. Люди могут применить там всё ими накопленное на Земле, но оявиться там на новом приобретении знаний, если они не стремились к этому, находясь в земном существовании, — почти невозможно. Но на Земле, как в Горниле, самые разнообразные энергии сталкиваются, притягиваются и уявляются на очищении и трансмутации в более совершенные, или тонкие, энергии под воздействием огня пробужденного духа. От таких столкновений и неожиданных соединений различных энергий нарождаются новые энергии, несущие новое творчество, новые возможности. Земля есть место испытания, искупления и великого творчества; место последнего Суда, ибо тут совершается великий отбор. Запомните, Родная, что только на Земле мы можем приобрести и ассимилировать новые энергии или обновить состав своих энергий, буддисты сказали бы — своих дхарм. Потому следует приветствовать каждое воплощение, но не избегать его. Если бы люди знали, как трудились Величайшие Духи, принимая на Себя все самые трудные, самые тяжкие воплощения, часто уже Им ненужные, но столь ярко необходимые для землян, для спасения их от уничтожения, от уловления в сети Сатаны!

Великий Путник — конечно, Христос. Но кто же Сам Христос? В своей книге “Эзотерическое христианство” Безант приводит место из гностиков*, где говорится о том, что перед выходом Иисуса на проповедь в Него вселился Высший Дух. И этот Дух, после распятия тела, в течение одиннадцати лет являлся Марии Магдалине и поучал ее тайнам Надземных Сфер, которые она и записала. Во времена гностиков записи эти были известны как “Большие и малые вопросы Марии Магдалины”, но до наших дней дошли лишь обрывки малых вопросов. Все это истина. И этим величайшим Духом был, конечно, все тот же Единый Аватар Вишну*.

Теперь о центрах. Очередное возгорание означает, что огненный процесс происходит повторно и последовательно — одного центра за другим; иногда двух или даже трех (смотря по группам), но после того как эти центры уже не раз воспламенялись и получили как бы некоторый иммунитет. Возгорание новых огней очень опасно, ибо при этом могут одновременно вспыхнуть и другие огни, и если не будут приняты все меры предосторожности, огненная смерть почти неминуема. Я уже была три раза на краю огненной смерти, и только что снова, четвертый раз, избежала смертельной опасности. Избыток огня был перенесен в солнечное сплетение, но это оказалось недостаточным и пришлось допустить воспаление нервных стволов вдоль ребер. Herpes уявился громоотводом. Мука моя, конечно, была не столько от herpes, сколько от возгорания центров в спине. Сейчас уже третий месяц как я болею, и herpes еще продолжается, без гнойных пузырьков, но на воспалении кожи на ребрах с правой стороны торса, в виде темных пятен, дающих ощущение как бы сильного ожога; вся кожа вокруг болезненно чувствительна, но тем не менее уже появилось новое возгорание; по счастью, огни этих центров (колен, головных) не так мучительны и длительны.

Центров очень много, и некоторые из них имеют двойные разветвления.

Сейчас я уже значительно окрепла, но все же трудно двигать руками, например, писать или разбирать бумаги, боль в спине заставляет прекращать работу — боль эта от сердца. До отъезда на Родину я должна была закончить весь процесс огненной трансмутации центров, чтобы приобрести некоторый иммунитет от огненной смерти. Сейчас я прохожу через повторные воспламенения.

Мы еще сидим в нашем домике, в Кхандале, как только придет указ двигаться в дальнейший путь, дадим телеграмму; думаю, что первую половину июля пробудем еще здесь, в чудесной тишине и прохладе, темп[ература] держится от 70-ти до 76-ти, чаще 74°*.

Кхандала — прекрасное место, и оно замечательно тем, что здесь находятся древнейшие буддийские пещеры, так называемые “Karla caves”, репликой которых является Аджанта; но мои сыновья говорят, что главная пещера со ступою еще интереснее, нежели в Аджанте. Для нас это место знаменательно и дорого тем, что здесь Блаватская встретила М[ахатму] М[ориа], когда она с несколькими спутниками предприняла путешествие в эти пещеры из Бомбея. Тогда еще почти никто не слыхал об их существовании, и не было никаких дорог, никаких облегчений на пути, приходилось идти пешком и карабкаться почти на отвесную скалу. Но путники дошли и были вознаграждены видением М.М., Который приветствовал Блав[атскую] у входа в пещеру и после краткой беседы с нею скрылся из виду; после этого Блав[атская] вошла в пещеру и тоже исчезла в ней. Спутники обыскали всю пещеру, но тщетно, тогда они решили поставить палатки около пещеры и провести всю ночь в бдении. На рассвете М.М. снова появился из неожиданного скрытого прохода вместе с Блав[атской] и обратился к спутникам ее с приветственными и ободряющими словами. Так поведал нам эту необыкновенную манифестацию один индус-теософ, который приезжал к нам вместе со Светиком и его женой. Между прочим, он сказал, что описание этой замечательной манифестации можно найти во втором томе “Дневника Олькотта”. Когда я услышала о таком явлении, место это озарилось для меня ярким лучом надземной красоты, и я поняла, почему В[еликий] В[ладыка] привел нас сюда.

Сейчас пришло Ваше письмо от 19-го июня, отвечу позднее, ибо очень устала. Хотелось бы знать, можем ли мы наложить veto, запрет на продажу картин Музея?

Мне хотелось бы иметь лекцию Зиночки, прочитанную в Теос[офском] Общ[естве]. Спасибо большое за фотографии помещения АРКА, выглядят культурно. Жаль, что не вижу “Владыку Ночи” — я так любила эту картину! Порт[рет] Н.К. должен висеть так, чтобы можно было видеть его на большом расстоянии. Деньги за “Весну Священную”, за вычетом Ваших расходов, присоедините к фонду непредвиденных расходов.

Родные мои, любимые, радуюсь Вашему горению, Вашему доверию и готовности на всякие перемены. Верно, что время не за горами, когда уявимся на новой работе. Безумцы ускоряют гибель того, что могло быть спасено. Не падайте духом, справедливость восторжествует.

Держу Вас у сердца — грозное время наступает и в этой стране. С приветом С[офье] М[ихайловне]. Духом с Вами всегда,

Родные и дорогие, отвечаю на два Ваших письма от 19-го июня, 2-го июля. Послали телеграмму с запросом о самочувствии Дедлея. Очень, очень огорчает нас такое неожиданное происшествие с ним. Надеемся, что он уже вполне оправился. Во время нарастания солнечных пятен нужно избегать непосредственного воздействия солнечных лучей. Они могут приносить больше вреда, нежели пользы. Милый Дедлей, так сочувствую ему! Вот и я все еще не вполне оправилась. В связи с новым воспламенением и herpes дал новое усиление; сам herpes терпим, но боль в спине делает меня инвалидом, не могу свободно двигать руками из-за боли. Но было Сказано, что до окончания огн[енного] процесса мы не уедем отсюда. Значит, перед нами еще несколько недель. Потому до конца июля пишите на Кхандалу. Вы правы, адвокат Боллинга ничего не подвинул в нашем знании вещей. Но если, как Вы пишете, появится талантливый, культурный адвокат, то он, может быть, сможет дать нам несколько практических советов, как поступать, чтобы не утратить окончательной связи с этим делом и, главное, каким образом оградить картины от возможности аукциона? Хотя возможность пробуждения и поднятия общественного негодования в ближайшем будущем не предвидится, я все же глубоко убеждена, что это тяжкое предательство войдет в историю страны и будет неразрывно связано с предуказанным ей путем труднейшим. Предательство Светлых Начал не может остаться безнаказанным. Грабители и предатели знают, что они делали, когда сознательно перешли на сторону темных сил, которые так обнаглели, что открыто предлагают службу у них и обещают всякие блага, но и угрожают в случае отказа. Такое предложение с окладом в 45 тысяч долл[аров] в год получил Н.К. за месяц до своего ухода. Имеем также еще одно письмо от жертвы их, ставшего послушным орудием их власти и умолявшего Н.К. помочь ему освободиться от этого кошмара полной утраты своей воли. Я хотела переслать Вам такие документы разложения сознания. Пеглериада, конечно, имеет нити сознательные и бессознательные с такими организациями, и бессознательные еще опаснее, ибо их множества и они сеют зараженные плевелы среди лучших всходов. Слепые! Не верят в Армагеддон!! Давно было Сказано, что сила Сатаны в том, что люди не хотят и не верят в его существование.

Вы спрашиваете о числе офиц[иальных] лиц в Комитете по Пакту. Действуйте, родные, согласно обычаям страны, но я всегда была против обилия вице-президентов, мне казалось, что два — за глаза; также и число директоров не должно превышать число отделов и так далее.

В числе инкорпораторов, конечно, должны быть лица, перечисленные Зиночкою, — как Дедлей, Зина, Катрин, Инге, Уид и Болл[инг], — но это все. Возьмем за правило: труд, оказанная помощь дают и права.

Теперь сообщаю Вам имена членов Комитета Пакта в Индии — Светик обещал прислать полный список, но пока что я его не имею и посылаю Вам имена, данные им мне по памяти.

R.K.Shanmukham Chotty. — Министр финансов.

S.P.Muckerjee. — Министр продовольствия.

Amrit Kaur. — Министр здравоохранения.

Vijaya Lakshmi Pandit. — Посол в Советской России.

Lady Sigrid Hydari. — Супруга губернатора Ассама.

Shanti Swarup Bhatnagar. — Секретарь Scientific Research Institute (Института Естественнонаучных Исследований).

Dr. Mahaprasad. — Директор Royal Science Institute (Королевского Научного Института).

C.V.Raman. — Raman Institute — Бангалор.

N.R.Sharcar. — Калькутта.

G.Venkatachalam. — Президент Всеиндийской Ассоциации Изящных Искусств.

Sv.Roerich. — Вице-президент Всеиндийской Ассоциации Изящных Искусств.

Shanti Gurjar. — Адвокат*.

События здесь настолько усложнились, что о мирных строительных начинаниях никто и не мыслит. Дальнейших подвижек в окончательном проведении Знамени в Конгрессе — нет. Неру хотел сам провести и тем задержал и упустил удобный момент.

Теперь о Книге — § 173. Конечно, “разрежение” можно понять в смысле “утончения”, но в данном случае “разрежение” утверждается как противоположение плотности. Если “rarefication” или “rarefaction” неприемлемы, можно удовлетвориться “утончением”. Плотная физическая оболочка становится разреженной, — ибо пропускает тончайшие, огненные, энергии, воздействующие на тонкие оболоч-ки.

§ 271. “Высокий опыт Агни-Йоги” означает Опыт, связанный с системою Агни-Йоги. Но во втором случае, где говорится о мысли Агни-Йога, конечно, имеется в виду человек.

Да, я прошла этот Огненный Опыт, и сейчас заканчиваю положенные мне ступени. Без моего принятия этого Опыта книги Агни-Йоги не могли бы быть даны. Они являются пояснением этого Опыта. Каждое огненное проявление, каждое Указание о центрах и деятельности их относятся к моим переживаниям. Все дается, все познается только на личном опыте — таков закон Учения Древнейшего.

Очень прошу Зиночку в § 173-ем вычеркнуть в последней строке слово “великая” перед “матерью Агни-Йоги”, также излишне и прописное “М” в слове “матерь”, иначе я не смогу признаться, что я и есть матерь Агни-Йоги. Думаю, что в том же параграфе вместо “all increasing”, лучше сказать “the ever-increasing”.

Сейчас прилетела еще одна прекрасная весточка от Вас, именно прекрасная, ибо принесла дар сердца и в достойной оправе. Конечно, эти дары должны быть умножены. Пишите, родная, так же искренно, так же сердечно, как начали. Ваша статья должна появиться не только в Индии, но и в других странах, как это сделать? Может быть, Цырков поместит ее? Или в Канаде — через Фильпота? Ведь Наш Любимый ушел, чтобы запастись новыми силами для дальнейшего своего выявления, и достояние, оставленное им, должно быть усвоено идущими поколениями, и в этом труде мы все должны принять участие, чтобы оно не осталось лежать втуне. Истинно, велико наследство Его! Здесь All India Association of Arts собираются выпускать новую монографию и воспроизведения с его картин. Но нет у них хороших работников, и воспроизведения редко удаются, но разочаровывать нельзя.

Теперь о Карме. В Тонком Мире люди приближаются лишь по симпатии, потому там нет места нашим врагам. Лишь очень высокие духи могут иногда из сострадания спускаться в низшие сферы на краткие мгновения, чтобы помочь несчастным и озарить сознание их новым светом, но при этом они сами очень страдают от удушья. Разница в вибрациях сказывается тяжко.

Очень хотелось бы мне иметь факты о Христе из кн[иги] Гроссе — м[ожет] б[ыть], спишете мне эти места.

Огненный процесс открытия и трансмутации центров продолжался много лет, и для этого понадобилось пребывание на высотах и некоторое уединение, но сейчас я заканчиваю последнюю положенную мне ступень Огненного Опыта перед отъездом на новую деятельность. Нужен иммунитет от огненной смерти.

Сейчас получила заметку из “Los Angeles Times” — March, 28 — 1948.

“Искусство Рериха, покойного русского художника. Николай Рерих, русский художник, исследователь и гималайский мистик, представлен 36-ю картинами в темпере до четверга в Hall of Art на Беверли Хиллз. Они изображают средневековые русские города и замки. Рерих, для которого был построен Roerich Institute в Нью-Йорке, теперь Музей Риверсайд, был современником и почитателем Леона Бакста, по чьим оригиналам он создал декорации для постановки Стравинского “Весна Священная” в русском балете Дягилева”*.

Нельзя ли узнать некоторые подробности такого выпада?* Ведь это первый пробный шар с их стороны. Конечно, если эти картины принадлежат Музею, мы не можем запретить выставку их. Да, время тяжкое, и сомневаюсь, что можно сейчас искать какой-то справедливости, когда попираются последние человеческие законы и несчастное население нашей планеты ввергается в новую полосу неслыханных бедствий!

Родные, берегите себя — знаю, что будете охранены, но все же и сами приложите старания к тому. “На Бога надейся, но и сам не плошай”.

Как только выяснится наш отъезд из Кхандалы, Святослав двинется в Америку. Не думаю, чтобы он там задержался. События покажут.

Напишу еще, буду держать Вас с курсе наших передвижений. Телеграммой сообщу все подробности.

Обнимаю сердцем, и сердце мое просит Вас, родные, хранить мужество и не смущаться очевидностью. “Мудрость Света все предусматривает и выносит решения Лучшие”. Я люблю Вас, родные, и держу на сердце моем. Сердечный привет С[офье] Мих[айловне].

Не знаю, смогу ли написать Джину, но передайте ему, пусть не смущается, но хранит сокровище преданного сердца. Время такое грозное, что нужна вся преданность, вся устойчивость, чтобы удержаться на Пути. Шлю ему и его милой жене мои лучшие мысли и пожелания светлого пути.

Мне трудно еще писать. Рая пишет на машинке под диктовку.

Всем сердцем с Вами,

Что Дедлей? Необходимо всем следить за состоянием зубов; этим каналом легче всего могут проникать в организм злокачественные вирусы.

Корамайн можно принимать по 15 кап[ель], но не длительно, лучше, когда на это есть такое указание, как слабость или утомление сердца, перебои и удушие нервное. С[офье] М[ихайловне] лучше придерживаться тех средств, кот[орые] уже испытаны, но о корамайне можно запросить врача. Также строфант следует принимать не каждый день, а лишь три раза в неделю не больше 6-ти капель. Иногда при хорошем самочувствии нужно давать себе отдых от лекарств, кроме валериана.

Картина Н.К. “Град Обреченный” была написана до революции 17-го года, и с тех пор она находилась в коллекции Горького. Меня смущает год 1920-й и обозначение Финляндии, ибо уже в 1919-ом году мы были в Лондоне. Кроме того, значительный период до первой [мировой] войны и во время ее Н.К. не писал масляными красками, а только темперой фирмы Вурм. Может быть, это копия с картины Н.К. Много копий делалось с его картин, и сейчас приходится слышать о таких попытках даже в Индии. Только Светик сможет определить ее происхождение*.

Родная моя, не следует страшиться больших предателей, именно они возносят подвиг; хуже, гораздо хуже мелкие, часто бессознательные предатели, кот[орых] множество, они бесцельно выпивают Ваши силы и отравляют ауру Вашу. Не ужасаться должны мы, но мужественно осознать все опасности и всю ответственность земного существования, от кот[орых] нет освобождения иначе как путем расширения сознания, распознавания и совершенствования всего существа нашего. Путь Архата труден, но он заповедан всем, кто ищет Знания Высшего и Чье Сердце горит пламенем самоотверженного Служения Общему Благу.

Очень тронута любовью, выказываемой Вами Нашему Родному. Знаю, что чувство это не заглохнет в Ваших сердцах; нет, оно будет расти и кристаллизоваться в новое, еще более глубокое понимание этого чудесного Облика Истинного Подвижника, ибо Он сам жил теми заветами, которые Он так прекрасно образно запечатлел и утверждал в сдвигах и взлетах мысли о самом Прекрасном, о самом Сокровенном — о Великой Надежде Мира — о Шамбале.

Вот и мы с Юрием часто по вечерам беседуем о Нашем Сокровище, завещавшем Нам свой путь. Стараемся припомнить все Его нами столь любимые слова и выражения в обиходе, действиях каждого дня, и глубокая, щемящая нежность к нему и изумление перед его кристальной чистотой наполняют нас. Он весь как бы светился внутренним светом именно из-за этой чистоты сердца и мысли. У всех нас последние годы особенно ярко жило чувство глубокой нежности к Нему и желанье оберечь Его от всего грубого и безобразного. Но было бы ли это возможно в грядущие годины тяжких столкновений? Наша тихая радость сознавать, что Он получит возможность широкого применения своих дарований без забот о добывании средств, что так мучило его, ибо эти средства зависели от продажи картин. Часто мы огорчались уходом любимой картины, но средства были нужны, и картина продавалась. Знаю, родные, что дух Ваш не поникнет, ибо Вы — стражи верные, испытанные, и радость вернется, ибо будем слагать завещанное Им. Ведь ничто не ушло! Все данные Знаки Великого Доверия остались, и были, и будут свято хранимы.

Подумайте, родные, сколько творчества, строительства перед нами! Нужно всё донести, всё собрать, заложить основы новой науки, построить Город Знания и водрузить Знамя Мира — Знамя Сил Света! А сколько труда еще над Сокровенными Книгами! Сколько еще непереведенного и неизданного! Вот будем печатать и Дневник Его — “Моя Жизнь”. Ведь и все Его сочинения должны быть пересмотрены и переизданы. А сколько забот о достойном помещении для Его изумительных творений! Не будет больше такого певца Горней Обители Гималаев. Он первый и последний!

Грустно читать Ваши строки о Вал[ентине] Леон[идовне Дутко]. Конечно, она еще молода и не изжила влечения земные, но она борется с ними. Она талантлива и любит свои дарования, и это, несомненно, затрудняет борьбу. Пока она не найдет твердой опоры в настоящей йоге, она не получит освобождения. К тому же и психическая природа ее чрезвычайно сложна, и в этом приходится очень охранить и остеречь ее от попыток нежелательных приближений и воздействий на нее из Мира Потустороннего. Я ей писала об этом, и она болезненно, тяжко восприняла эти предупреждения. Потому не говорите ей о ее психическом предрасположении к воздействиям — может стать недругом.

Она хотела иметь порученную ей работу, в то время она выказывала интерес к моим “Письмам” и начала переводить их. Тогда же В[еликий] В[ладыка] одобрил ее работу, но она не поняла, что этим ей и давалась возможность такого поручения. Начала и скоро бросила, принялась за другую и в результате ничего не сделала. Но намеков от В[еликого] В[ладыки] на новую ей работу пока еще нет. Дайте ей мой адрес пока на Taj Mahal, c/o, Sv.Roerich. Ведь я тоже не имею ее адреса, она прекратила писать после смерти Яна Масарика. Я же не смогла ответить на ее последнее письмо из-за болезни. Ожидаю письма Губаревой. Первое письмо почти всегда определяет природу пишущего. В.Д[утко] стала мне ясной с первого письма ее, природа ее очень богатая — чуткая, но трудная.

Радуюсь, что Стуранс сможет стать полезной Катрин и Вам. Насколько могу припомнить, ее фотография в альбоме членов Рижск[ого] Общ[ества] понравилась мне тогда.

Конечно, не советуйте Сторку ехать в Индию. Страна в разложении, и война с Кашмир[ом] и Пакистаном не шутка. Все понимают, кто стоит за этой ширмой. Число жертв в братоубийственном восстании в одном Лагоре выразилось, как нам говорили, в шестизначных цифрах. Масштабы здесь велики.

Мне очень бы хотелось, чтобы Вы, родные, разослали “Голос Эпохи” во все Комитеты Пакта в Европу и в Юж[ную] Ам[ерику], также и в Индию. Нужно сохранить Карпани другом и сотрудником.

Поблагодарите Уида за его милую мне мысль послать мне барельеф головы Нефертити — очень ценю его внимание, но лучше сохранить барельеф в Америке. Вы привезете его в Мою страну. Чем могу отблагодарить его.

Родной Дедлей, так понимаю грусть Вашу. Но будем помнить, что близость духовная несравнима по силе с земной. Придет время, вернее, мгновение, которое озарит величием духовной близости, и это мгновение изменит всю сущность Вашу, ибо оно утвердит навсегда неотъемлемость этого высшего чувства — знания Тайны Бытия. Ваш тяжкий настоящий труд, хотя временно Вас отдаляет, но он же положит основу для лучшего приближения.

Сама я понемногу крепну, хотя болезненные ощущения еще не оставили меня, — очень устаю от перебоев в сердце. Я их не опасаюсь, ибо знаю, что через меня проходят новые токи, или лучи, кот[орые] я должна ассимилировать до отъезда из Индии. После нескольких трудных ночей мне снова лучше.

Наше сидение в Кхандале продолжается. Но имеем сведенье, что пароходы могут подойти в сентябре, а м[ожет] б[ыть], и в августе. Знаем, что назначенный срок не может быть изменен, потому спокойно выжидаем первого звонка, чтобы погрузиться в новый путь. Пишите в Khandala, ибо письма от Вас приходят иногда на 7-ой день.

Не страшитесь пеглериады. Если это допущено, значит, это нужно и может принести своеобразную пользу. Но имейте на случай звонкие формулы в защиту Имени.

Всего самого Светлого.

Духом и сердцем с Вами,

Сибалджин можно принимать при болях, две таблетки. Но лучше начать с одной, а в случае надобности можно взять две. Я принимала по одной не более двух в сутки, но при сильных болях принимают и три.

Лайя-йога есть йога “Глубокого Созерцания”. Смысл всех йог один — связь с Высшими Силами, но методы достижения цели варьируются сообразно с индивидуальностями, практикующими их. “Подвижник” — термин, не переводимый ни на один европейский язык. Карма-йог — ближайшее по смыслу определение. Может быть, можно сказать “Великий Труженик” — “The Great Spiritual Joiber”, или “The Great Joiber in the Spiritual Domain”.* Жаль, что не знаю номер параграфа для лучшего выбора определения.

Получила одну статью Хилайна с заклейкой, — но пеглериада и Ваша статья не дошли.

В Кхандале сейчас очень сыро. Все вещи покрываются плесенью. Но после успеха пенициллина принято считать, что каждая плесень целебна, потому мы терпеливо чистим вещи и без возмущения вдыхаем плесень. Но должна сказать, что результаты нашего здесь пребывания неплохи. Особенно расцвела наша Рая, и во всех отношениях. Стала настоящей амазонкой, ничего не боится.

Температура держится не выше 72°*, много ниже, чем у нас в Наггаре. Тело очень отдыхает от влажного воздуха. Понимаем, что постепенное снижение с высот было необходимо перед нырянием в низины, а также радуемся, что избежали летней духоты в нашей стране.

Родные, обнимаю Вас сердцем и постоянно думаю о Вас и как лучше приблизить нашу совместную жизнь в Стране Лучшей. Сердечный привет С[офье] М[ихайловне]. На днях буду писать Катрин и Инге. Они — редкие люди. У меня большая просьба к Зиночке, нельзя ли достать через ВОКС — труд проф. Виктора В.Данилевского “Русская технология”, мне хочется презентовать ее Муромцеву, который сейчас пишет большой труд и ему будут нужны справки.

Может быть, эту книгу “Русская технология” можно быстрее достать в магазине Международной Книги. Вероятно, агенты его много подвижнее других организаций.

Получила три статьи Хилайна, три экз[емпляра] статьи Зиночки и пеглериаду — спасибо! Но какой кошмар — предвыборная агитация! Как все недостойно, как низко, как безобразно, и, главное, насколько все лишено самого примитивного здравого смысла. Истинно, можно судить о нравственном уровне страны по этим предвыборным кампаниям. Ясно, что страною правит плутократия, опирающаяся на охлократию, по-русски — плутов и охальников. Демократия умерла, не достигнув своего совершеннолетия.

Надеюсь, что Дедлей найдет мужество продержаться еще немного на своей трудной работе. Сердце его должно подсказать ему, как он дорог нам, как ценим его работу по Пакту и всем прочим делам, как любим его нежное сердце. Говорю “мы”, ибо всегда имею в виду и нашего Светлого. Его Дух с нами был и будет.

Очень радуют Ваши дружественные отношения с Карпани. Между прочим, он профессор, но в какой отрасли науки? Пожалуйста, сообщите. Ваши мысли об устройстве в авг[усте] будущего года Конвенции Пакта в Болонье меня радуют, ибо если бы даже обстоятельства помешали и пришлось бы отложить, то все же произошла бы большая польза — затраченные усилия не пропали бы. Сколько новых связей утвердилось бы и закрепилось! Попутно нащупались бы и новые возможности. Часто подготовительные работы дают больше, богаче результатами, нежели достижение самой цели. Работы в процессе какого-либо открытия ценнее, нежели само открытие, ибо в них заложены возможности еще более значительных достижений. Итак, дерзайте, родные.

Идея Боллинга найти адвоката, который бы следил за действиями Хорша, — неплоха, как ее осуществить? Его мысль о покупке картин от Хорша тоже интересна. Пусть такие мысли цементируют пространство. Пусть и наши соотечественники слышат о них.

Вы правы, выказывая осторожность с разными любопытствующими вопрошателями. Надеюсь, что Свят[ослав] уже выслал Вам полный список Ком[итета] Пакта с адресами, — напомню ему опять.

Интересно узнать, как прошла Конвенция “Stop war”. Соберите все материалы о ней. Думаю, и Уид, и Боллинг оценят возможность фигурировать.

Нельзя ли узнать точные размеры картины из Финляндии, кот[орую] Вам предлагал атташе из исп[анского] посольства за 1000 долл[аров], нам это очень важно знать для установления более или менее правильных цен.

Теперь — параграфы “Мира Огн[енного]”.

§ 18 — фразу о хвостатых людях можно выпустить.

§ 7. Думается мне, что “viaticum” звучит слишком сектантски религиозно, не лучше ли — “I give this pare well bidding or exportion”, так же и во втором применении.

Прилагаю первоначальную версию, ибо “elusive” не передает смысл, именно трудности развития в себе необходимых положительных земных качеств для подхода к Миру Огн[енному]. Мне кажется, что “certain qualities” тоже не передают необходимые качества. Может быть, следует иначе построить всю фразу “We have repea tedly pointed out the necessity (urgency) of developing the already mentioned earthly quolities”.

Прилагаю список опечаток — м[ожет] б[ыть], пригодится.

Почему не состоялась оповещенная выставка картин Н.К. в Лос-Андж[елесе]? Нет ли в этом указания, что нечто испугало предателей?

Теперь об Указанной возможности наводнений в Америке. Следует принять это во внимание, и, если представится возможность, переехать повыше, ближе к первому Центру, и даже еще выше, — нужно очень подумать об этом. Прислушивайтесь внимательно, м[ожет] б[ыть], и найдется лучшее помещение. Ведь было Показано затопление города, и лишь Музей Р[ериха] высился над водной пеленой. Ведь картины могут погибнуть.

Относительно кольца Зиночка не должна печалиться. У меня имеется один запасный камень, гравировка не важна, но тон камня красив. Спрошу, как лучше его послать, — ведь это такая маленькая вещица! Хорошо бы послать в плотном конверте, потому не может ли Зиночка прислать мне хотя бы два небольших конверта на матерчатой подкладке, — здесь их не достать. Я положила бы камень между плотными бумагами и послала бы воздушной почтой.

Радуюсь, что Зиночка и Дедлей смогут отдохнуть — это так важно! Нельзя слишком натягивать струны. Также не запускайте зубных болезней. Не давайте образовываться гнойникам. Удалите все такие зубы.

Ваш вопрос об Агни-Йоге. Конечно, процесс открытия центров, вернее, приоткрытия их, может происходить и в городе, но, конечно, при сравнительно хороших условиях жилища и известной дисциплине жизни. Но огненная трансмутация нуждается в продолжительном пребывании в Природе, и на высотах, и в некотором уединении. Также Огненный Опыт мог быть дан в той степени, как он был явлен только лицу, тысячелетиями приближавшемуся к Б[елому] Братству и обладающему Огненным Правом. Может быть, Зиночка припомнит свой сон о двух колоннах, сложенных из разных голов, или ликов. Но последнее сведение об Огн[енном] Праве только для Зиночки и Дедлея. Хотя в кн[игах] можно найти его, но не следует подчеркивать.

Сейчас пришла телеграмма от Катрин о тяжком сердечном припадке у Панасенко, опасаюсь, выдержит ли. Трудно будет Катрин и Инге без него, м[ожет] б[ыть], приезд Стуранс будет очень кстати.

Напишите, пожалуйста, Зюме, что мы надеемся скоро повидать их. Очень стремимся на Родину. И прошу Родную Зиночку послать им посылку от меня, из моего маленького фонда. Мне стыдно, что я утруждаю Вас и денежными расходами, но мне пришлось согласиться на посылку 100 кн[иг] “Основ[ы] буддизма” в Maha Boddhi Soc[iety], и я просила Катрин устроить эту посылку и заимствовать необходимую сумму из моего фонда у Вас. Надеюсь, что отправка пароходом не превысит 35 долл[аров]. Очень прошу Зиночку прислать мне адрес Зюмы Митусовой.

Губарева справедливо утверждает о своем двойном способе писания. И то обстоятельство, что везде и всегда сохраняется ее индивидуальный слог, подтверждает, что она пишет под Лучом. Луч будит нашу “чашу”, и оттуда встают те образы-символы, в которые облекаются посылаемые мысли. Наплыв мыслей, с которым едва можно справиться, тоже характерен для воздействия Луча на “чашу” или на внешние мозговые центры. Простое автоматическое письмо не затрагивает высших центров; при этом чисто физическом процессе воздействие происходит на центр руки при молчании высших центров. Статьи ее прекрасны — и письмо ко мне явило ее облик в очень положительном свете. Надеюсь на ее сотрудничество.

Майя всех веков знает, когда прикоснуться к мозгу. Из глубин прежних опытов майя вызывает тонкую пряжу колебаний, и реальность покроет очевидностью, и заметет явленные борозды достижений. Многоцветная майя, пора узнать тебя, чтоб сказать в полной достоверности: “Майя, отступи!””

А вот и Напутствие после ухода нашего Светлого и Любимого: “Осиротевшая Воя Моя, нужно спешить принять новую Ношу. Храните силы. Надо до Родины донести “Чашу”. Правильно понимаете положение здесь. Ф[уяме] памятник Родина воздвигнет. Мужественно войдите в круговорот событий. На гребне волн встречу вас”.

Проявим мужество, родные. Будем избегать разочарования. Оно, как пламя степного пожара, являет пустырь внутренний. Зарницы духа станут редкими, и серая мгла окутает. Усталое сердце нужно лечить распознаванием. Вызвать нужно всю признательность сердца, и она омоет все язвы. Родные мои, так хочется ободрить Вас и уберечь от уныния. Я люблю Вас и постоянно думаю о Вас и Ваших трудностях, кот[орые] слагают лучшие ступени восхождения. “На пределе напряжения разрешатся все трудности”.

Обнимаю Вас и жду часа подвига,

Вчера и сегодня уже имеются в газетах заметки о принятии и подписании Пакта Рериха. Так, “Times of India” от 19 авг[уста] 1948 г. поместила заметку “Protection of Art Treasures. — Pact Approved”.* Девика обещала собрать все заметки. Вероятно, и в амер[иканской] прессе появилось это оповещение, ибо Девика хотела сообщить в “Associated Press”. Из-за празднования Дня Независимости наша местная почта пришла в расстройство.

Ваша мысль о Конвенции в Южной Америке, в Аргентине, очень радует, ибо у меня большие сомнения относительно Болоньи. Чую неблагополучие в Европе. Южн[ая] Америка, и особенно Аргентина, могут оказаться менее затронуты внешними событиями. Святослав, может быть, тоже сможет помочь в устройстве этой Конвенции. Он много поработал здесь для проведения Пакта. Итак, родные, в добрый час, переключитесь на Аргентину и стройте новое движение.

Прилагаю адреса членов Комитета Пакта в Индии. Очень прошу Вас, родные, прислать мне имена и адреса выдающихся сотрудников по Пакту в Южн[ой] Америке и в Европе — хотела бы иметь адреса Albuerne, de Lara и Carpani. Весь мой материал сложен в ящиках, кот[орые] находятся на хранении в Бомбее.

Конечно, Вы правы, мы должны будем собрать разбросанные творения нашего Родного, Светлого. Потому я так стремлюсь оказаться в Н[овой] Стране и там начать работать в этом направлении. Ведь это собрание необходимо поставить на твердое и широкое основание, но основание справедливое, ибо мы не можем отбирать эти творения из музеев и собраний, где их ценят, и любят, и умеют охранить. Но многие частные владельцы будут желать их продать, и это надо будет умеючи проследить и, если где нужно, спасти от разрушения. Не будем питать иллюзий, что это удастся в ближайшем будущем. Нет, перед нами трудные годы, но будем, как говорится, иметь глазок на всякие предложения о продаже частными владельцами и будем вносить в особый список название, размеры и год написания картин, так же как и имена и адреса их владельцев. Так мы будем знать и сможем проследить путь и судьбу многих картин.

Я писала Вам о желательности перенесения помещения АРКА и картин в верхнюю часть города. Потому, родные, мыслите в этом направлении и прислушивайтесь к каждому намеку на такую возможность, и все подойдет ко времени. Конечно, не распространяйте это сведение, не создайте паники. Только ближайшим друзьям можно посоветовать наиболее ценные вещи перевести повыше.

Новые Лучи достигают и воздействуют на нашу Землю. Лучи действуют согласно с Космической Целесообразностью. Они явят очищение и оздоровление атмосферы нашей Земли, которая стала настолько пропитанной ядами злобы, алчности и ненависти, что почти не пропускает животворных Лучей Высших Сфер. Для спасения планеты необходимо прободение этой отравленной атмосферы. Серая, грифельная аура нашей Земли испещрена пятнами Абсолютной тьмы.

Сказано о непреложности всего огненно запечатленного в рекордах Акаши. Такая огненная печать лежит на Знамени Вл[адыки] и на будущем центре Вл[адыки]. Непреложность этого должна утвердиться в сердцах всех стремящихся к Миру Света и Культуре Духа. Также мы знаем, как прочен Щит осознания правоты: не только доверие, не только вера, но необходимо осознать непоколебимую правоту.

Индия стала нам ближе близкого, ибо с уходом нашего Родного мы еще сильнее осознали и убедились, что Он вошел в жизнь страны как один из самых мощных духовных двигателей. Индия — родина величайших Гигантов Духа. Конечно, Индия особенно чует связь Его творений с ее великим наследием. Индия признала Его своим неотъемлемым духовным Гуру. Все наиболее выдающиеся писатели, творцы и критики высказались единогласно, что Он величайший художник своего времени и таким останется, ибо, помимо совершенства художественного мастерства, Его творения несут человечеству духовный Message, облеченный во всей неотразимости новой Красоты. Духовный аспект всего Его творчества неизгладимо запечатлелся в сознании лучших деятелей и мыслителей этой страны.

Никогда, никто и ничто не сможет затушить Божественную искру, возжженную Гигантами Духа и веками хранимую в сердцах лучших сынов Индии! Как убого мышление говорящих с усмешкой о мистицизме Рериха. Безумцы! Не знают, как ограничили они себя! Чего лишили себя! Не поймут, что этот мистицизм — майя только для них, но для зрячих — это сама великая Реальность. В жизни Обители Света покоится основа правоты всей работы. Около Великого Служения должна быть непобедимая твердость сознания правоты — когда дух наш знает о правдивости основания и о непреложности нашего задания, то крылья сами растут и несут нас над всеми безднами. Устремление и напряжение — ключ ко всем достижениям, и в Огненном Опыте необходимо напрячь все центры, чтобы явилась возможность их огненной трансмутации и достижения следующей ступени. Именно, только в высочайшем напряжении достигается гармония и сублимация всех энергий. Но, конечно, напряжение это не должно перетянуть струны физич[еского] огранизма. Необходимо всегда напоминать об этой опасности, иначе может произойти непоправимое нарушение равновесия и преждевременный уход. Но, конечно, Огненный Опыт немыслим без руководства Учителя Надземного. Но готовить себя к такому достижению нужно безотлагательно, ибо никогда не знаем, когда желанный миг наступит.

О предателях читали в местных газетах. Зиночка права — “из мухи сделали слона”. Как глупо придать такое значение поступкам запуганных людей. Тупость и глупость трудно изжить, а когда в придачу имеется налицо и страх, то положение становится безнадежным. Грустно видеть отсутствие надлежащих людей, все не на своих местах!

Пусть и мысли Боллинга о картинах цементируют пространство, а там будет видно. Лучшее решение будет найдено, ибо все наше существо устремлено как можно лучше выполнить наше задание в Служении Общ[ему] Благу. Когда все творческие энергии наши устремлены, тогда и В[еликим] Вл[адыкам] легче приложить свою энергию к строительству. Но под лежачий камень вода не течет, потому будем действовать в Указанном нам направлении, зная о правдивости основания и непреложности задания; и все нужное придет.

Сегодня, 20-го, еще одна заметка о Пакте в “Times of India” — вероятно, и в Ваших газетах появится это оповещение.

Получила письмо от Дутко. Богатая природа, сердце, жаждущее любви и красоты, — трудно найти это на Земле, нужно скорей вместить Мир Надземный и там искать свой Идеал. Посылаю это письмо по Вашему старому адресу.

Пришло письмо от друзей из Китая, пишут: “Читали несколько статей об Н.К. Даже враги отдают ему должное. И те, среди невольного по своей узости желания как-то подколоть и унизить, признают в своих статьях необъяснимую мощь его жизни. Но не эти статьи, как друзей, так и врагов, оценят полностью — будущие столетия творчества и устремления людей, воодушевленные плодами труда Н.К., оценят поистине.

Жаль людей — не нашлось достаточной широты и разумности, чтобы сейчас уже приступить к труду осуществления планов Н.К. в крупных масштабах, ему свойственных. Мудрый ушел на великий труд, в котором проявится вся его мощь. Если тяжко нам, то как же тяжко Вам, дорогая Ел[ена] Ив[ановна], так близко прошедшая путь с великим добротворцем, с великим сердцем”.

Моя помощница Рая смазала машинку и наделала пятен. Я все еще плохо пишу, устаю.

Шлю всю любовь,

Очень прошу выслать мне книгу D-r Rhine “The Far Reaches of the Mind”, New York, 1941, из [средств] моего фонда.

Конечно, положение здесь настолько трудное и напряженное из-за кашмирской войны и позиции, занятой Хайдерабадом, что нельзя требовать исключительного внимания к тому, что, по мнению многих, не является столь насущным и спешным сейчас. Именно, многие, вернее, множества не отдают себе отчета в неотложности не только принятия, но и в поднятии Знамени Мира для внедрения в сознание народа и грядущих поколений великого значения охраны Сокровищ Культуры для всей мировой эволюции. Без охраны достижений Культуры человечество вернется к временам варварства худшего вида, ибо будет обладать всеми разрушительными средствами при полном омертвении и параличе высших центров, которые одни дают нам высшую жизнь и бессмертие. Люди до сих пор не верят в существование живых мертвецов, между тем — их множества! Пересылаю Вам две заметки из “Times of India”. Завтра ожидаем Светика с женой, если узнаем что-либо новое, дадим телеграмму, но сильно сомневаюсь, ибо события сгущаются. Можно было бы запросить “Associated Press”, не слышали ли они о подписании Пакта? Сегодня послала Вам два экземпл[яра] “India”, на обложке изображены Н.К. и Неру в наших Гималаях и приложена хорошая и сердечная статья о нашем Любимом, также и третий номер, посвященный Тагору, со статьей Н.К. о Тагоре и Толстом. Послала и номер “Blitz”, газеты весьма читаемой здесь, там тоже помещена заметка о Пакте и история его с некоторым искажением фактов. Вам будет интересно просмотреть весь номер, газета эта правильно отражает положение и настроения в стране.

Вражеский фронт все приближается и легко может оказаться в ближайшем соседстве с нашей долиной. Сейчас там новое наводнение, и снова снесены все мосты.

Опасаюсь, что мое письмо от 20-го авг[уста], со вложением списка членов Ком[итета] П[акта] с их адресами, не дошло до Вас, ибо послала его уже на Ваш старый адрес; но по Вашему письму вижу, что Вы возвращаетесь лишь 31-го авг[уста]. Если оно придет до Вашего возврашения (письма возд[ушной] почтой достигают на седьмой день), можете ли его достать? Если нет, сообщите, пошлю имеющуюся у меня копию.

Очень по сердцу Ваша мысль перенести Конвенцию Пакта из Италии в Южн[ую] Америку. Конечно, там будет спокойнее, над Европой собираются тучи. Полезно установить и закрепить связи с Новой Страной и новыми друзьями. В моем предыдущем письме я советовала предоставить южн[о]американским друзьям самим назначить срок для Конвенции. Им виднее, когда по местным обстоятельствам приступить к такому прекрасному расширению деятельностми культурного значения.

Все Ваши соображения и планы об инкорпорации, построении комитетов и расширении всего движения по Пакту весьма жизненны и конструктивны. Понимаю заботы Дедлея никого не обидеть, не отяжелить и в то же время ободрить и почтить предоставлением им какой-либо небольшой обязанности, связанной с определенным титулом, потому всем сердцем принимаю Ваши решения. Конечно, и advisory board тоже уместен для особо почетных деятелей. Действуйте сообразно с обстоятельствами и храните в сердце сознание основы правоты Вашей работы. Около Служения должна быть непобедимая твердость осознания правоты. Когда дух наш знает о правдивости основания и о непреложности нашего задания, то крылья сами растут и несут нас над всеми безднами — так я писала в моем предыдущем письме. Итак, как только узнаю нечто новое или более определенное от Светика, немедленно поделюсь с Вами. Мы уже привыкли ждать выполнения самого простого действия не месяцами, но даже годами! В наш век неслыханного ускорения в передвижении и сообщении особенно подчеркивается парадоксальность такой же медлительности в иных областях жизни; получается разрушительный разнобой.

Сегодня пришла весть о смерти Жданова. Какие перемены принесет она! Все же придется уразуметь, что нельзя заставить соловья чирикать по-воробьиному, и еще меньше — попугая запеть соловьем. Поживем — увидим.

В моем последнем письме я писала о Вашем возможном передвижении ближе к бывшему Музею. Восьмидесятая улица и выше — вполне приемлемы. Не тревожьтесь: когда время подойдет, все начнет слагаться как нужно. Только нужно привыкнуть к мысли о такой возможности и не пугаться, но настороженно прислушиваться и присматриваться ко всему подходящему и предлагаемому Вам.

Столкновение будет кратким и неожиданным, не уявляйте страха и утвердитесь на знании победы Света. АРКА, конечно, тогда притихнет, чтобы воскреснуть для более широкой деятельности, ибо АРКА создала новую ступень Знамени Мира.

Сейчас пришло письмо Зиночки от 26-го с извещением о смерти Мориса и об отъезде консула после глупейшей истории. Конечно, пока посол остается в стране, ничто не должно прекращаться. Потому продолжайте, родные, намеченную Вами программу и затихните, если посол покинет страну. АРКА воскреснет в надлежащее время и явит расширенную прекрасную деятельность в будущем.

Вопрос о бумагах, оставленных Морисом и относящихся к Музею и судебному разбирательству, конечно, важно поднять. Не думаю, чтобы жена допустила белокурую, ведь она должна была знать ее роль во всем предательстве. Думается, что следовало бы снестись с женою, чтобы выяснить некоторые вопросы.

Не думаю, чтобы можно было иметь оригинал документа о Пакте со всеми подписями, — вероятно, он хранится в архиве прав[ительства]. Но разве это нужно? Ведь этот факт всем известен, и Пакт, после принятия и подписания его в Белом Доме, прошел через две инстанции — Конгресс и Сенат для своего узаконения.

Ведь бывшее нельзя сделать небывшим. Принятие Пакта — настолько благородное действие, что страна может гордиться тем Правителем, который утвердил это принятие. Конечно, понимаю все соображения Дедлея и так хотела бы сообщить ему ясную формулу для оповещения по всем странам. Надеюсь, что это удастся, ибо Свет[ик] собирается, если будет нужно, проехать в Дели, чтобы там повидать кого следует и выяснить определенную формулу сообщения. Иногда мне кажется, что мы слишком осторожны, но, с другой стороны, зная всю ядовитую безответственность прессы в Ам[ерике], может быть, Вы правы, проявляя сугубую бережность ко всему исходящему от наших Учреждений.

Итак, родные, проявим еще немного терпения и выясним, в какой формулировке можно разослать весть о принятии и подписании Пакта правительством Индии.

Будем строить, будем бороться, не страшась ничего и зная о победе Сил Света. Новая Страна будет лучшей страной Мира. Сердцем обнимаю Вас, родные. Сердечный привет всем друзьям. Всего самого Светлого.

Пришла Ваша телеграмма с запросом о Пакте. Завтра, если Св[ятослав] приедет, пошлем, что узнаем.

Родные и любимые, видимо, нам не придется дождаться официального оповещения о принятии Пакта прав[ительством] Индии. Удовлетворимся пока тем, что местные газеты и большинство журналов поместили заметки о принятии его. Все слои общества единодушно восхищаются Пактом и одобряют принятие его, но никто не интересуется, почему нет официального оповещения, и еще меньше, как Пакт и Знамя войдут в жизнь.

Думается, что мы с Вами, родные, догадываемся о причине такого действия под сурдинку. Люди любят присоединяться, но выявить инициативу, хотя бы и в наиблагороднейшем акте, часто опасаются. В нашем случае примем такое замедление просто и будем стоять на твердой почве принятия Пакта прав[ительством] Индии. Конечно, дальнейшая процедура затормозилась из-за событий в самой стране.

Идея Пакта и Знамени охраняющих настолько насущна, что все выдающиеся деятели высказались единодушно за принятие Пакта. Мы можем смело продолжать нашу работу в этом направлении, не смущаясь никакими замедлениями и устрашениями тех, кому очень не хочется поднятия этого Знамени. Поднятие Знамени знаменует победу Сил Света над тьмою!

Вы спрашиваете, куда Свет[ик] обращался, в какие прав[овые] отделы, какие бумаги должен был выполнить и какой текст Пакта был им представлен? Отвечу на Ваши вопросы и перешлю текст, когда он приедет к нам. Он обещал приехать на днях. Конечно, здесь много легче, ибо начиная от главы и выдающихся деятелей — все его друзья. Но Свет[ик] очень тактичен и не любит слишком нажимать, этим он достигает лучших результатов. К сожалению, он не выслал ни Вам, ни мне появившиеся заметки и статьи о Пакте и о принятии его. В стране нигде не имеется clip[ping] бюро, к тому же газеты и журналы выходят на разных местных языках. Кто может разобраться во всех этих кружочках и крючках! Потому и мы не смогли собрать всё появившееся, весь материал после ухода нашего Родного. Имеются у меня несколько журналов с прекрасными статьями, так говорят, но написанные этими самыми кружочками, и никто не может их перевести. Индия — настоящий континент! Разные расы, племена, разные языки, религии, традиции и, следовательно, совершенно различные психологии — все это страшно затрудняет ее развитие и объединение.

В последний раз Свет[ик] приезжал к нам на прошлой неделе и уверял меня, что оповещение о принятии Пакта появилось в “Associated Press”, но сам он не смог достать этих номеров. Самые простые вещи здесь очень трудны. Кроме того, у него самого сейчас очень трудная полоса из-за перегруженности огранизационной деятельностью по искусству, а также много сложных вопросов в связи с отъездом и всякими новыми правилами и законами. Приходится хлопотать о продлении виз, ибо некоторые сроки уже истекли, да и провоз вещей тоже очень усложнился. Конечно, все уладится, но эти хлопоты поглощают массу времени и главное — энергию. Так что, родные, приходится во всем являть терпение.

Конечно, как я уже писала, Конвенция в Аргентине мне кажется легче осуществимой. Южная Америка давно была Указана как страна будущего и сейчас могла бы проявлять себя совершенно независимо, самостоятельно в деле принятия Пакта и поднятия Знамени. Тем более, что в 35-ом году представители всех ее стран уже подписали Пакт совместно с С[оединенными] Шт[атами] в Белом Доме. Факт этот настолько всем известен, что не нуждается в подтверждениях, тем более, что узаконение принятия Пакта прошло и через Сенат, и через Конгресс. Копию сенатской бумаги я сама держала в руках и читала, но, вероятно, эта копия со всеми прочими документами находится в архиве, сложенном в ящиках, поставленных на хранение в store-house в Бомбее.

Конечно, следовало бы узнать о дальнейшем следовании Пакта в южн[о]америк[анских] республиках после его подписания всеми их представителями. Вспоминается, что во время предательства и срыва всех дел некто по секрету сообщил Франсис, что протектор оповестил всех представителей Южн[ой] Ам[ерики] о том, что правит[ельство] Рузвельта больше не интересуется Пактом и “они могут бросить его под стол, в корзину ненужных бумаг”! Насколько все это верно, трудно сказать. Из-за того, что кто-то не смог полностью осознать культурного значения Пакта, не значит, что идея эта должна быть отставлена. Сама идея настолько благородна, прекрасна и насущна, что мы, осознающие служение человечеству, должны настаивать на выяснении этого вопроса, положения Пакта в Южн[ой] Ам[ерике] и утвердиться на новом проведении его в дружественных странах, если такие сейчас существуют вообще. Для этого, конечно, нужна инкорпорация нового нашего Комитета и выяснение положения бывшего Постоянного Комитета, имеет ли он какую validity? Невозможно тормозить продвижение Пакта в дружественных странах из-за того, что бывший Комитет уже тринадцать лет как находится в параличе.

Вероятно, де Лара сможет много выяснить. Придется посвятить его в настоящее положение вещей. Возможно, что новое самостоятельное действие будет ему еще ближе. Зачем идти на чьих-то помочах, когда сама Южн[ая] Америка может стать во главе такого культурного строительства! Интересно бы выяснить, ассоциируют ли Альбуэрне и де Лара Знамя Вл[адыки], упоминаемое в “Иерархии”, со Знаменем Мира? Все Ваши мысли о Карпани и Болонье одобряю, но не знаю, осуществима ли там Конвенция при все ускоряющемся темпе событий в Индии и в Европе? Но пробовать почву и настроения всегда полезно.

Сейчас газеты принесли подтверждение о войне Индии с Хайдерабадом. Инд[ийские] войска вступили на территорию Хайд[ерабада]. Болит сердце за любимую страну. Интриги привели к такому тяжкому действию.

Не знаю, удастся ли Св[ятославу] повидать Шкляв[ера], во всяком случае Свет[ик] имеет нашу полную доверенность и потому может на месте решить, как лучше. Не думаю, чтобы картины в Италии были бы безопаснее, чем в Париже. Не забудем жестокость революции, которая превышает разрушения войны.

Сейчас, просматривая вещи и бумаги для просушки, нашла копию текста о Пакте, представленного Святославом в формулировке, приемлемой для Индии, — прилагаю ее. Итак, родные, держите мысль о Пакте в сердце, и возможности подойдут. Мысль о переезде тоже должна звучать в сердце, чтобы притянуть созвучную вибрацию и возможности. Люди мало отдают себе отчета о великом и мощном магните мысли.

Да, мы подошли почти вплотную к последней грани во всем Мире. Еще несколько недель, а там нужно уже всем по домам. Пишите еще на Кхандалу, пишите чаще, ибо переписка может скоро временно приостановиться. Атмосфера очень накалена здесь.

Родные, обнимаю Вас сердцем и всем духом с Вами.

Это время была занята, добавляла существенные страницы к “Основам буддизма”, кот[орые] будут издаваться здесь, в Индии, в Maha Boddhi Society. Все очень любят эту книгу.

Прилагаю письмо Мориса, на всякий случай.

Посылаю журнал с порт[ретом] Св[ятослава] и Девики и с прекрасной статьей. Обратите внимание на картину Святослава.

“Предстояние” — трудное слово для перевода на англ[ийский] яз[ык], не имею сейчас хороших словарей и не могу найти близкого эквивалента. Но, может быть, “standing before” заменить словом “reverence”.

Также я оставила бы слово “Lord” в обоих случаях. В словах “Бог” и “Лорд” имеется разница. “Бог” чаще понимается как “Принцип”, тогда как “Лорд” относится к “Иис[усу] Хр[исту]”. И это во всех смыслах будет правильно.

Молитву включите. Конечно, все три тома содержат одну тему, потому и обложка и цвет ее должны быть одинаковы.

Очень одобряю музыку на Ваших собраниях. Индивидуальное исполнение всегда прекрасно, но и граммофон не плох. Мы с удовольствием слушали и Вагнера, и Рахманинова, и Мусоргского, и Скрябина, и еврейские песни в исполнении Н.Кошиц, и так далее.

Постарайтесь узнать, кто владелец этих картин. Может быть, они присланы на продажу. Ведь спекулянтов много везде. Со своей стороны, постараюсь добиться от Светика, как они попали в Америку. Мне хотелось бы знать, как ведутся Ваши собрания. Конечно, “Мир Огн[енный]” нелегкая книга, но чтение и усвоение предыдущих книг многое облегчает. Трудность ее несомненна, если кто впервые подходит к Учению. Нужно пройти сначала первые ступени. Мои “Письма” многое поясняют, и следовало бы их читать, потому В[еликий] Вл[адыка] так хотел, чтобы они были переведены. Валентина Д[утко] взялась, но прошли уже годы, и, видимо, даже первый том далеко еще не закончен. Есть некоторые досадные опечатки в томах. Корректоры думали исправить; так, например, слово “компрачикосы” заменено ими “компромиссом”, что не имеет никакого смысла, но это их не смутило. Слово “компрачикосы” взято из романа Виктора Гюго “Человек, который смеется”. В Англии в средние века была секта, которая занималась тем, что калечила и искажала тела детей для ярмарочных целей, и их называли “компрачикосами”. Тороплюсь страшно — почта уходит...

Как характерны Ваши мытарства с помещением заметок о принятии Пакта прав[ительством] Индии. Разве это не есть проявление Армагеддона? Зная это, можно черпать новое терпение и радость в борьбе за Свет.

Светик приезжал к нам на один день, но ничего нового по Пакту не мог сообщить. Всё и все заняты сейчас неотложными для них проблемами и перевариванием одержания победы над Хайд[ерабадом]. Придется переждать. История как бы повторяется. Страна, которая первая подписала и приняла Пакт и Знамя Мира, после торжественного объединения со всеми южн[о]ам[ериканскими] респ[убликами], на этом высокогуманитарном акте, после прекрасной речи Президента и сильного обращения ко всем странам министра ин[остранных] дел Холла, — замолкла, а затем предала полному забвению все то, что так широко возгласила! Логически рассуждая, такое действие более чем изумительно и, конечно, не свидетельствует о дальнозоркости и высоком культурном уровне представителей нашего времени.

Конечно, некоторое происходящее здесь замедление еще не значит, что любимая нами Индия пойдет по следам Америк, но все же грустно, что так мало деятелей обладают широким государственным кругозором. Мало кто привык мыслить в больших масштабах или планетарно, а нам нужны сейчас именно планетарные умы, ибо распространение и влияние идей ускорилось феноменально, вне учета. Люди не хотят осознать, что они живут в мире мыслей, а не в мире механических роботов, которые не могут не предусмотреть, не предотвратить. Недостаток предвидения ввергает во всевозможные бедствия. Неуменье учесть главные факторы, определяющие будущее направление, есть провал, поражение. Итак, возможности были предоставлены многим. Теперь пусть история вынесет свой суд!

Дело с затяжкой инкорпорации — тоже дело темных. Хотелось бы закончить эту процедуру. Может быть, если Конвенция в Арг[ентине] будет принципиально решена, Вы сможете снова поднять этот вопрос с Болл[ингом] и, ввиду занятости его адвоката, предложить обратиться к новому, чтобы не терять золотого времени. Интересно, как ответит де Лара? Думается, что к Карпани следует подойти осторожно. Выяснив сначала положение вещей в Южн[ой] Ам[ерике]. Страна его в очень тяжелом положении, много смуты там, вряд ли он возьмется за проведение Пакта. Много тяжкого придется перенести нашей милой Италии. После Индии — это наилучшая страна.

Присланная Вами статья о положении в Герм[ании] вполне отвечает тому, что приходится слышать здесь среди интеллигентных кругов и что можно прочесть в некоторых местных газетах. Удивительно, насколько некоторые народности страдают самоослеплением и даже в злостной форме! Такое заболевание может привести к печальным результатам.

Знаменательна заметка, вернее, намек о выставке в АРКА. Итак, будем гордиться, если и АРКА отметят как рассадник злостной пропаганды, угрожающей безопасности страны! Да, Зиночка права, здравый смысл утерян, и давно, то, что осталось, есть распадение мозгового вещества, или гангренозный процесс, вследствие отсутствия прилива жизненной энергии, питающей прежде всего мозг.

Улица 80-ая неплоха, но выше могут быть лучшие возможности. Не удивлюсь, если что-то обнаружится и среди 90-х. Главное, быть открытыми к неожиданным возможностям. Картины в Ваших руках будут целы, ибо, родные, никому из Вас скорый уход не сужден. Я тоже еще поживу, чтобы поработать с Вами и, главное, наладить работу и на будущее. Уйду, заложив основания. Сыновья и Вы, родные, с близкими друзьями, преданными Учению Света, будете строить и заканчивать.

Для охранения картин Н.К. от каких-либо захватных попыток (которых не предвижу) могу написать желательное Вам заявление, но не знаю, смогу ли узаконить его, здесь все весьма сложно и требует массу времени, но, что можно, сделаю. Ведь только Светик может заинтересоваться своими картинами и портретом Н.К. для выставки, и на это он, конечно, имеет полное право. Кроме того, мы ему даем полную доверенность. Он с женою надеется выехать в Америку в октябре или ноябре, пожалуй, приедет незадолго до начала мировой драмы. Рука Вл[адыки] будет над ним и над всеми Вами, родные. Надеюсь, что Вы получите посланные Вам три журнала в одной посылке и один — в другой, также и номер “Blitz”. Когда получите, особенно первые три, телеграфируйте в Тадж-Махал. Мы все еще сидим в Кхандале, от жары не страдаем и муссон понемногу утихает. Но хотелось бы уже сменить наше бивуачное положение на более постоянное, чтобы достать все записи и книги, разложить все вещи и приступить к дальнейшей работе. Юрий особенно томится от такой неизвестности, он лишен своих книг и материалов и не может продолжать свои работы. Приходится писать короткие статьи и ограничиваться набросками. Здоровье мое много окрепло, значит, скоро можно будет двигаться в путь. Давно было Сказано, что поедем при зареве пожаров и на гребне событий. Происходящее в Мире — точное описание времени Указанного. Родные мои, пишите лучше на Тадж-Махал, ибо почта стала приходить с задержками. Посылаю Вам Мужество и Радость в труде. Сердце мое с Вами.

Духом Ваша,

Есть среди грез одиноких одна,

Больше всех на земле одинокая...

Есть среди стран заповедных страна,

Больше всех для стремленья далекая...

В радостный миг неземной полноты

Эта греза зарницею светится...

Счастлив, в чьей доле приход темноты

Этой ласкою звездной отметится...

В дальних путях по откосам земным

Все изгл