ОККУЛЬТНЫЙ МИР Е. П. БЛАВАТСКОЙ Воспоминания и впечатления тех, кто её знал Составитель Дэниэл Х. Колдуэлл Перевод Олега Матвеева Содержание От редакции 5 Д.Х.Колдуэлл От составителя 7 Краткий очерк жизни и деятельности Е.П.Блаватской 11 Глава 1 РОССИЯ, 1831—1849 А.П.Синнетт. 12 августа 1831, Екатеринослав 25 Н.А.Фадеева. 1831—1849, Россия 27 В.П.Желиховская. 1842—1846, Саратов 30 Н.А.Фадеева. Весна и лето 1849, Россия 37 Глава 2 ПУТЕШЕСТВИЯ ПО МИРУ. ДОМОЙ, В РОССИЮ, 1849—1873 К.Вахтмайстер. 1851, Лондон 41 В.П.Желиховская. 1858—1859, Псков 43 Весна 1859, Санкт-Петербург 48 1859—1865, Ругодево, Тифлис, Кавказ 52 Н.А.Фадеева. 11 ноября 1870, Одесса 59 В.П.Желиховская. 1871—1872, Каир 61 Э.Куломб. 1872, Каир 66 Л.А.Пашкова. Весна 1872, Ливан 69 Глава 3 СОЕДИНЕННЫЕ ШТАТЫ АМЕРИКИ, 1873—1878 А.Баллард. Июль 1873, Нью-Йорк 73 Э.Г.К.Хольт. 1873—1874, Нью-Йорк 74 Г.С.Олькотт. Октябрь 1874, Читтенден 79 Ноябрь 1874—апрель 1875, Нью-Йорк, Филадельфия, Пенсильвания 87 У.К.Джадж. 1875—1878, Нью-Йорк 90 Дж.Г.Уиггин. Конец августа 1875, Нью-Йорк 96 Ю.Р.Корсон. Осень 1875, Итака, США 98 Г.С.Олькотт. Осень 1875, Нью-Йорк 103 Лето 1875 — сентябрь 1877, Нью-Йорк 108 А.Уилдер. 1876—1877, Нью-Йорк 117 Г.С.Олькотт. Март 1877, Нью-Йорк 125 1877, Нью-Йорк 129 Э.Кислингбери. Осень 1877, Нью-Йорк 132 Е.Раковицкая. Май 1878, Нью-Йорк 135 "The Daily Graphic". 10.12.1878, Нью-Йорк 139 Глава 4 ИНДИЯ, 1879—1884 Ч.К.Мэсси. Январь 1879, Норвуд 143 Г.С.Олькотт. Январь 1879, Лондон 145 Дж.Вильд. Январь 1879, Норвуд 147 Г.С.Олькотт. Февраль-июль 1879, Бомбей 150 А.П.Синнетт. Декабрь 1879, Аллахабад 155 Аноним. Май 1880, борт судна, Бомбей, Индия — Коломбо, Цейлон 163 Г.С.Олькотт. Май-июль 1880, Цейлон 166 А.Дхармапала. Июль 1880, Коломбо 173 Д.К.Маваланкар. Лето 1880, Цейлон, Индия 175 Г.С.Олькотт. Июль-сентябрь 1880, Бомбей 178 Д.К.Маваланкар. Сентябрь 1880, Бомбей 180 А.П.Синнетт. 3 октября 1880, Симла, Индия 182 П.Дж.Мейтланд. 13 октября 1880, Симла 196 А.П.Синнетт. 15 октября 1880, Симла 199 20 октября 1880, Симла 202 М.Бабаджи Нагнат. Апрель 1881, Бомбей 208 С.Дж.Падшах. 15, 16 июля 1881, Бомбей 210 А.П.Синнетт. Июль-август 1881, Бомбей и дорога в Симлу 211 Дж.Смит. 31 января 1882, Бомбей 215 У.Эглинтон. 22—24 марта 1882 217 А.Гордон. 24 марта 1882, Калькутта 221 Г.С.Олькотт. 19 июня 1882, Барода, Индия 224 Р.К.Пиллай. Сентябрь 1882, Бомбей, Аллахабад 227 С.Рамасвами. Сентябрь-октябрь 1882, Дарджилинг, Сикким 228 А.П.Синнетт. 1882—1883, Адьяр, Мадрас 232 У.К.Джадж. Декабрь 1882, Адьяр, Мадрас 234 Д.К.Маваланкар. Апрель 1883, Адьяр, Мадрас 238 Г.С.Олькотт. Август-сентябрь 1883, Оотамунд 240 У.Т.Браун. Сентябрь-декабрь 1883, Индия 243 Г.С.Олькотт. 20 ноября 1883, Лахор 247 Д.К.Маваланкар. Ноябрь-декабрь 1883, Лахор, Джамму, Кашмир 250 Б.Шанкар. Январь 1884, Джабалпур 252 Ф.Хартманн. Декабрь 1883 — февраль 1884, Адьяр, Мадрас, Бомбей 253 Глава 5 ПОЕЗДКА В ЕВРОПУ И ВОЗВРАЩЕНИЕ В ИНДИЮ, 1884—1885 У.К.Джадж. Март-апрель 1884, Париж 261 А.П.Синнетт. 7 апреля 1884, Лондон 264 А.Кейтли. 7 апреля 1884, Лондон 266 У.К.Джадж. Май 1884, Эньен, Франция 268 В.П.Желиховская. Май 1884, Париж 272 Ф.Арундейл. Январь-август 1884, Лондон 275 Л.С.Холлоуэй. Июль 1884, Лондон 283 Г.Сиджвик. 9, 10 августа 1884, Кембридж 286 Ф.Арундейл. Август 1884, Эльберфельд 288 Р.Гебхард. 25, 26 августа 1884, Эльберфельд 290 В.С.Соловьев. 26, 27 августа 1884, Брюссель, Эльберфельд 296 Л.С.Холлоуэй. Август-октябрь 1884, Эльберфельд, Германия 300 Ч.У.Ледбитер. 31 октября 1884, Лондон 304 И.Купер-Оукли. Ноябрь 1884, Египет 306 Ч.У.Ледбитер. Ноябрь 1884, Египет 308 И.Купер-Оукли. 1884—1885, Адьяр, Мадрас 311 Р.Ходжсон. 1884—1885, Адьяр, Мадрас 315 Г.С.Олькотт. 7, 8 февраля 1885, Адьяр, Мадрас 317 Глава 6 ИТАЛИЯ, ГЕРМАНИЯ И БЕЛЬГИЯ, 1885—1887 Ч.Джонстон. Июнь 1885, Лондон 321 А.П.Синнетт. Август-октябрь 1885, Вюрцбург 324 К.Вахтмайстер. 1885—1886, Вюрцбург 326 Дж.В.Кейтли. 1886—1891, Пенсильвания 341 В.Джонстон. Июнь 1886, Эльберфельд 344 К.Вахтмайстер. 1886—1887, Остенде 346 А.Кейтли. Февраль-апрель 1887, Остенде 350 Глава 7 АНГЛИЯ, 1887—1891 Б.Кейтли. Май 1887 — октябрь 1888, Лондон 357 Ч.Джонстон. Весна 1887, Лондон 362 А.Кейтли. Май 1887 — 1889, Лондон 371 У.Р.Олд. Лето 1887, Лондон 379 А.Л.Клифер. 1887, Лондон 382 Р.У.Мачелл. Осень 1887 — 1888, Лондон 385 У.Т.Стед. 1888, Лондон 388 Б.Кейтли. Май-июнь 1888, Лондон 392 У.Кингсланд. 2 июня 1888, Лондон 395 А.Л.Клифер. Октябрь-ноябрь 1888, Лондон 399 У.К.Джадж. Декабрь 1888, Лондон 401 Ф.Дж.Дик. Декабрь 1888, Лондон 404 Б.Кейтли. 1888, Лондон 406 Э.Рассел. 1888, Лондон 408 В.Твидейл. 1888—1889, Лондон 410 А.Безант. Весна 1889, Лондон 416 Г.Берроуз. Весна 1889, Лондон 421 А.Безант. Июль 1889, Фонтенбло 426 Дж.Р.С.Мид. Август 1889 — 1891, Лондон 428 Б.Олд. Ноябрь 1889, Лондон 433 Г.С.Олькотт. Июль 1890, Лондон 435 А.Л.Клифер. Июль 1890 — май 1891, Лондон 437 Э.Виндаст. Июль 1890 — май 1891, Лондон 439 К.Вахтмайстер. Март-апрель 1891, Лондон 442 Дж.Р.С.Мид. Апрель 1891, Лондон 443 Л.М.Купер. 21 апреля — 8 мая 1891, Лондон 445 Г.С.Олькотт. 9, 10 мая 1891, Сидней 449 Дж.Кейтли. Май 1891, Пенсильвания, США 450 "Госпожа Блаватская". [Некролог] 451 Приложения Приложение 1 Говорит Е.П.Б. 455 Приложение 2 Говорят Махатмы 466 Приложение 3 Почему госпожа Блаватская проявляла психические феномены? 471 Библиография 483 Биографические очерки 490 ОТ РЕДАКЦИИ Поистине необычайная жизнь Елены Петровны Блаватской до сего времени окутана густой завесой таинственности. До сих пор не утихают с поры о том, кем же все-таки была эта в высшей степени незаурядная женщина — величайшим гением, далеко опередившим свое время, или шарлатаном, дурачившим простаков; выдающимся мыслителем и знатоком эзотерических традиций или эклектическим плагиатором давно устаревших изданий; вдохновенным апостолом Великих Учителей человечества или медиумом, запутавшимся в сетях иллюзии. Думается, что помочь прояснить загадку феномена Блаватской нашему современнику может лишь ее собственное богатейшее литературное наследие и воспоминания тех, кто, так или иначе, лично знал ее. Этот, впервые выпускаемый на русском языке, сборник дает нам возможность познакомиться с мемуарами современников Е.П.Б. — родственников, соратников, сторонников, скептиков и противников — сталкивавшихся в общении с ней с какими-либо проявлениями оккультной стороны ее жизни. Издательство выражает признательность составителю сборника Дэниэлу Колдуэллу за предоставленную возможность опубликовать эту книгу на родине Блаватской, а также Музею Н.К.Рериха в Нью-Йорке за инициативу и посредническую миссию в осуществлении этого издания. Надеемся, что оно будет благосклонно принято читателем и поможет ему ближе познакомиться с личностью основателя современного теософского движения. ОТ СОСТАВИТЕЛЯ В этой книге история жизни Е.П.Блаватской рассказана словами ее современников. Хотя это и не биография, но здесь излагается история полной событиями жизни госпожи Блаватской, и особое внимание при этом уделено оккультному миру, в котором она жила. Эти воспоминания ее родственников, знакомых, друзей, соратников и врагов позволят читателю понять историческое окружение Е.П.Б. и представят ее живой образ. Повествования расположены в хронологическом порядке, и среди них имеются впечатляющие словесные портреты Е.П.Б.; воспоминания, показывающие ее загадочный характер; случаи из жизни Е.П.Б., иногда комические, иногда поучительные; отчеты о психических феноменах, проявленных госпожой Блаватской; описание встреч Е.П.Б. с Учителями. Не многие люди вынесли столько непонимания и клеветы, сколько пришлось на долю госпожи Блаватской. Поэтому при отборе повествований для данной книги было взято лишь небольшое количество негативных отзывов*1. Для такого решения было несколько причин. Главная состоит в том, что многие из этих враждебных отзывов просто-напросто лживы. В начале каждого повествования приводится автор*2, время и место действия описываемых событий. Сведения об авторах даны в разделе "Биографические очерки". Повествования были взяты дословно из первоначальных источников. Не относящийся к теме книги материал изъят, все пропуски отмечены многоточием. Добавленные редактором пояснительные замечания заключены в квадратные скобки. Написание имен и географических названий ради удобочитаемости было стандартизировано. Для имен было принято написание, использованное в Собрании сочинений Е.П.Б. (т. 1-15). Три приложения (А,Б,В), особенно "Говорит Е.П.Б". и "Почему госпожа Блаватская проявляла психические феномены?", дают читателю важный материал, изложенный словами самой Е.П.Б. и ее Учителей. Если у читателя появятся какие-либо вопросы или комментарии в отношении материалов, представленных в этой книге, пишите, пожалуйста, по приведенному ниже адресу. Я посвящаю эту книгу Вирджинии Г.Хансон (1898-1991), автору книги "Махатмы и человечество" и соавтору "Путеводителя читателя по письмам Махатм к А.П. Синнетту". Вирджиния всегда поощряла мои исследования в области теософии. Октябрь 1991 Дэниэл Колдуэлл Impossible Dream Publications P.O. Box 1844 Tucson, Arisona 85702 U.S.A. КРАТКИЙ ОЧЕРК ЖИЗНИ И ДЕЯТЕЛЬНОСТИ Е. П. БЛАВАТСКОЙ Е.П.Блаватская (1831-1891) была одной из наиболее экстраординарных и противоречивых фигур XIX столетия. Влияние ее жизни, трудов и учения на мировую мысль было значительным. Приведенные ниже цитаты позволяют понять широту влияния госпожи Блаватской. * * * ...Елена Петровна Блаватская... несомненно, стоит в одном ряду с наиболее оригинальными и проницательными умами своего времени... Скрытая среди огромного объема двух ее главных книг... в зачаточной форме, таится первая философия психической и духовной эволюции, появившаяся на современном Западе. Несмотря на всю критику, которой она была подвергнута, Е.П.Б. предстает перед нами как плодотворнейший талант нашего времени... Прежде всего, она является одним из основоположников психологии провидческого разума современного мира. В тот исторический момент, когда Фрейд, Павлов и Джеймс начали формирование секулярной*3 и материалистической теории разума, которая так сильно завладела современной западной мыслью, Е.П.Б. и ее соратники-теософы спасали из царства оккультной традиции и экзотической религии забытую психологию сверхсознания и экстрасенсорики... Можно сказать, что госпожа Блаватская явилась основателем стиля современной оккультной литературы. Theodore Roszak, The Unfinished Animal: The Aquarian Frontier and the Evolution of Consciousness, New York, Harper and Rom? 1975, pp. 118, 124-125. ...Госпожа Блаватская... представляется ключевой фигурой современной оккультной мысли, и в отношении многих идей и терминов, собранных веком позже в рамках движения "Нью Эйдж"*4, она являлась либо автором, либо популяризатором. Теософское общество, одним из основателей которого она является, было главным пропагандистом оккультной философии на Западе и основным путем для [распространения] учения Востока на Запад. J. Gordon Melton, Jerome Clark and Aidan A.Kelly, editors, New Age Almanac, Detroit, Michigan, Gale Research Inc., 1991, р. 16. * * * Теософия занимает центральное место среди новых духовных движений, поскольку труды Блаватской и некоторых ее последователей оказали громадное влияние вне пределов ее организации... Нельзя недооценивать важность теософии в современной истории. Труды Блаватской и других не только вдохновили несколько поколений оккультистов, но данное движение также сыграло значительную роль в восстановлении для народов азиатских колоний XIX века их собственного духовного наследия. Robert S.Ellwood and Harry B.Partin, Religious and Spiritual Groups in Modern America, Englewood Cliffs, New Jersey Hall, 1988, рр. 63, 79-80. Елена Петровна фон Ган родилась в Екатеринославе, городе на реке Днепр, в южной России, 12 августа 1831 года. Она была дочерью Петра фон Гана и Елены Фадеевой, известной писательницы. С материнской стороны она была внучкой княгини Елены Долгоруковой, известного ботаника и писательницы. После ранней кончины матери в 1842 году Елена воспитывалась в доме родителей своей матери в Саратове, где ее дед служил губернатором. Елена была исключительным ребенком и в раннем возрасте осознавала свою непохожесть на окружавших ее людей. Ее семья и друзья были озадачены тем, что она обладала определенными психическими силами. Совершенно не терпевшая каких-либо авторитетов и весьма впечатлительная, она была одарена во многих отношениях. Сведущий лингвист, талантливая пианистка, она, кроме того, была бесстрашной наездницей полуобъезженных лошадей и всегда имела тесную связь с природой. В очень раннем возрасте она почувствовала, что ей предстоит путь служения, и ей было известно, что кто-то особо опекает ее и руководит ею. Когда ей было почти семнадцать лет, она вышла замуж за генерала Блаватского, человека среднего возраста, вице-губернатора Ереванской губернии, находясь в настроении воинственной тяги к независимости и, возможно, желая таким образом избавиться от своего окружения. Сам по себе этот брак для нее ничего не значил, и он никогда так и не был реально осуществлен. Через несколько месяцев она сбежала из дома мужа и отправилась в дальнее путешествие по Турции, Египту и Греции на деньги, полученные от отца. В день своего двадцатилетия, в 1851 году, находясь в Лондоне, она повстречала личность, которая была ей знакома из ее психодуховных видений детства, — восточного Посвященного раджпутского происхождения — Махатму Морию, или М., как он в последующие годы был известен среди теософов. Он рассказал ей о той задаче, которую предстояло выполнить ей, и с этого момента она полностью приняла его руководство. В том же году Елена отправилась морем в Канаду и после захватывающих путешествий по США, Мексике, Южной Америке и Вест-Индии в 1852 году через Кейп*5 и Цейлон добралась до Индии. Первая попытка попасть в Тибет закончилась неудачей. Она вернулась в Англию через Яву в 1853 году. Летом 1854 года она снова отправилась в Америку, преодолев Скалистые горы вместе с караваном иммигрантов, вероятно, в крытой повозке. В конце 1855 года она поехала в Индию через Японию и Проливы*6. В этой поездке ей удалось проехать в Тибет через Кашмир и Ладакх и пройти часть своего оккультного обучения под руководством своего Учителя. В 1858 году она побывала во Франции и в Германии и в конце осени того же года возвратилась в Россию, остановившись на короткое время у сестры Веры во Пскове. С 1860 по 1865 год она жила и путешествовала на Кавказе, переживая сильный физический и психический кризис, преодолев который, она смогла полностью управлять своими оккультными силами. Она снова покинула Россию осенью 1865 года и совершила поездку по Балканам, Греции, Египту, Сирии, Италии и другим местам. В 1868 году она отправилась через Индию в Тибет. В этой поездке Е.П.Б. впервые встретилась с Учителем Кут Хуми и остановилась в его доме в Малом Тибете. В конце 1870 года она вернулась на Кипр и в Грецию. Отправившись морем в Египет, 4 июля 1871 года она попала в кораблекрушение... Избежав смерти, она поехала в Каир, где попыталась создать Спиритическое общество, которое вскоре распалось. После дальнейших путешествий по Среднему Востоку в июле 1872 года она на короткое время возвратилась к своим родственникам в Одессу в России. Весной 1873 года Елена получила указание Учителя отправиться в Париж, и согласно дальнейшим его распоряжениям она поехала в Нью-Йорк, где сошла на берег 7 июля 1873 года. В тот момент Е.П.Блаватской было почти сорок два года и она владела множеством необыкновенных духовных и оккультных сил и могла управлять ими. По мнению Махатм, она была наилучшим из всех возможных инструментом для осуществления задуманной ими работы, а именно — для нового представления миру, хотя бы в виде краткого описания, древней теософии, "веками накапливавшейся мудрости, проверенной и подтвержденной поколениями провидцев", — той Истины, для которой религии, малые и большие, всего лишь побеги на стволе материнского древа. Ее задачей было бросить вызов, с одной стороны, укоренившимся верованиям и догмам христианской теологии и, с другой стороны — не менее догматическому материалистическому воззрению науки тех времен. Однако в этой мощной мировоззренческой цитадели, состоявшей из двух частей, совсем недавно появилась трещина. Она появилась из-за широкого шествия cпиритуализма по Америке. Приведем цитату, собственные слова Елены: "Я была послана доказать данные феномены и их реальность и продемонстрировать ложность спиритуалистической теории духов". В октябре 1874 года Учителя Е.П.Б. свели ее с полковником Генри Стилом Олькоттом, человеком выдающихся качеств, который приобрел значительную известность во времена Гражданской войны, служа правительству США, и в тот момент практиковал как юрист в Нью-Йорке. Также она встретилась с Уильямом Куаном Джаджем, молодым ирландским юристом, которому предстояло сыграть уникальную роль в будущей теософской работе. 7 сентября 1875 года эти три ведущие фигуры вместе с еще несколькими людьми основали Общество, которое назвали Теософским обществом (ТО); целью было распространение знаний о древних учениях теософии, или Божественной мудрости, которая была духовной основой для великих движений в прошлом, таких как нео-платонизм, гностицизм и школы мистерий классического мира. Обращение президента-основателя полковника Олькотта при его вступлении в должность было произнесено 17 ноября 1875 года, и эта дата считается днем официального основания Общества. Начав с обобщенной постановки целей, а именно: "собирать и распространять знания о законах, которыми управляется эта Вселенная", основатели ТО вскоре выразили их более конкретно. После нескольких незначительных изменений в формулировке эти цели сегодня выглядят таким образом: 1.Сформировать ядро всемирного Братства человечества без различия по расе, национальности, полу, касте или цвету кожи. 2.Поощрять изучение сравнительной религии, философии и науки. 3.Исследовать неизвестные законы природы и скрытые в человеке силы. В сентябре 1877 года публикацией первого монументального труда Е.П.Блаватской "Разоблаченная Изида", который был издан Дж.В.Бутоном в Нью-Йорке, было оказано огромное влияние на читающую и мыслящую публику — первый тираж в тысячу экземпляров был распродан в течение десяти дней. Нью-йоркская газета "The Herald Tribune" считала этот труд одной из "интереснейших книг века", многие другие газеты и журналы давали отзывы в том же духе. В "Разоблаченной Изиде" рассматривается история, распространение и развитие оккультных наук, природа и происхождение магии, корни христианства, ошибки христианской теологии и ложность общепринятой ортодоксальной науки — и всё это на фоне тайных учений, которые подобно золотой нити проходят через минувшие века, вырываясь на поверхность то там, то здесь в виде различных мистических учений, существовавших в последние две тысячи лет или около того. 8 июля 1878 года Е.П.Блаватская получила гражданство США, и это событие широко освещалось в печати. В декабре того же года Е.П.Блаватская и полковник Олькотт отправились в Индию через Англию. По прибытии в Бомбей в феврале 1879 года они основали в этом городе штаб-квартиру Теософского общества. Вскоре после их приезда с ними познакомился Альфред Перси Синнетт, которой тогда был редактором правительственной газеты "The Pioneer" в Аллахабаде. Вскоре это знакомство обрело исключительную важность. После поездки по северо-западной Индии основатели возвратились в Бомбей и в октябре 1879 года начали издание первого теософского журнала "The Theosophist" (он издается и поныне), редактором которого стала Е.П.Блаватская. В то время Общество стремительно расширялось, членами его становились многие весьма незаурядные люди как в Индии, так и в других странах. В мае-июне 1880 года основатели побывали на Цейлоне, где полковник Олькотт заложил основы для своей будущей работы по стимулированию возрождения буддизма. Он и Е.П.Б. приняли там "Панча Шила"*7, т.е. официально стали буддистами. В сентябре-октябре 1880 года Е.П.Б. и полковник Олькотт посетили дом А.П.Синнетта и его супруги Пейшенс в Симле, в северной Индии. Серьезный интерес со стороны Синнетта к учению и работе Теософского общества побудил Е.П.Блаватскую установить по переписке связь между Синнеттом и двумя Адептами, которые опекали Общество, — с Махатмами К.Х. и М. Основываясь на этой переписке, Синнетт написал книги "Оккультный мир" (1881) и "Эзотерический буддизм" (1883); оба этих труда оказали громадное влияние на поднятие интереса публики к теософии. Ответы и объяснения, данные Махатмами на вопросы Синнетта, содержатся в их письмах с 1880 по 1885 год, которые были опубликованы в 1923 году как "Письма Махатм к А.П.Синнетту". Оригиналы писем этих Учителей были подарены Британской библиотеке, где их можно увидеть по специальному разрешению Отдела редких рукописей. В мае 1882 года было куплено крупное поместье в южной Индии, в Адьяре, недалеко от Мадраса, и в конце года теософская штаб-квартира переехала туда. Вскоре этот центр стал источником света для деятельности во всем мире. Госпожа Блаватская и полковник Олькотт разъезжали по близлежащим районам, основывая филиалы ТО, принимая посетителей, поддерживая широкую переписку с заинтересованными людьми и излагая в своем журнале наиболее ценный и доступный для изучения материал, главной целью чего было снова вдохнуть жизнь в угасший было интерес Индии к духовной ценности древних писаний. Именно в этот период полковник Олькотт занимался очень популярным месмерическим лечением. Это продолжалось до февраля 1884 года, когда он отправился в Лондон с прошением к британскому правительству от цейлонских буддистов. Е.П.Блаватская, у которой пошатнулось здоровье, поехала в Европу вместе с ним. После почти пятимесячного пребывания в Париже и Лондоне Е.П.Б. посетила семью Гебхардов в Эльберфельде, Германия, в конце лета — начале осени 1884 года, а также плотно работала над своей второй книгой — "Тайной Доктриной". Тем временем быстро росли злобные нападки на нее со стороны двух членов персонала в Адьяре — Алекса и Эммы Куломбов. 21 декабря 1884 года она вернулась в Адьяр, чтобы подробно вникнуть в сложившееся положение. Она хотела подать в суд на эту пару, которую к тому времени уже уволили из Адьяра, за их бесстыдную клевету на нее относительно якобы мошеннического показа психических феноменов. Однако ее переборол в этом комитет ведущих членов ТО, и она с отвращением удалилась, оставаясь при Обществе в качестве секретаря-корреспондента. 31 марта 1885 года она уехала в Европу, чтобы уже никогда не возвращаться на индийскую землю. Нападки Куломбов, как выяснилось впоследствии, не имели ни малейших оснований. Они базировались на подделанных и частично подделанных письмах, выдававшихся за письма Е.П.Блаватской, с указаниями относительно подготовки мошеннических психических феноменов различного рода. Журнал христианских миссионеров в Мадрасе публиковал наиболее инкриминирующие отрывки из этих писем. Тем временем Лондонское Общество психических исследований (ОПИ) созвало специальный комитет для расследования заявлений госпожи Блаватской. Затем, в декабре 1884 года, в Индию прибыл Ричард Ходжсон, член этого комитета ОПИ, чтобы провести опрос и сделать доклад относительно выдвинутых Куломбами обвинений. Основываясь на результатах расследования Ходжсона, комитет ОПИ в своем окончательном докладе в декабре 1885 года заклеймил госпожу Блаватскую как "одного из совершеннейших, гениальнейших и интереснейших мошенников в истории". Мистер Ходжсон также обвинил госпожу Блаватскую в шпионаже в пользу России. Этот доклад ОПИ — Ходжсона*8 впоследствии стал основой для дальнейших нападок на Блаватскую в связи с ее якобы нечестностью, несуществованием ее Учителей и отсутствием всякой ценности теософии. Это злобное нападение оказало весьма неблагоприятное воздействие на здоровье Е.П.Блаватской. Приехав из Индии в Европу, она сначала остановилась в Италии, а затем, в августе 1885 года, в Вюрцбурге, Германия, где работала над "Тайной Доктриной". В июле 1886 года она переехала в Остенде, Бельгия, а в мае 1887 по приглашению английских теософов поселилась в маленьком доме в Верхнем Норвуде, Лондон. После ее прибытия в Англию теософская деятельность немедленно начала быстро расширяться. Была основана Ложа Блаватской, и началось распространение теософских идей. Поскольку Блаватская практически потеряла управление над "The Teosophist", в сентябре 1887 года она организовала ежемесячный журнал "Lucifer", задуманный, как говорилось на его титульном листе, "для пролития света на скрытое во тьме". В том же месяце Е.П.Б. поменяла адрес на Лансдоун Роуд 17, Холланд-парк, Лондон. Е.П.Б. постоянно продолжала писать свой великий труд, который в конце концов был завершен и опубликован в двух больших томах в октябре-декабре 1888 года. В издании и переписке рукописей ей неутомимо помогали Бертрам и Арчибальд Кейтли, которые также оказали финансовую поддержку, что способствовало делу. "Тайная Доктрина" была сияющей вершиной литературной карьеры Е.П.Блаватской. В первом томе речь идет об образовании Вселенной. Основу этого тома составляют семь станц, переведенных из тайной "Книги Дзиан", с комментариями и пояснениями Е.П.Б. Также в этой книге подробно рассматривается фундаментальная символика, которой пользуются великие религии и мифологии мира. Второй том содержит последующие станцы из "Книги Дзиан", которые описывают эволюцию человечества. Также в октябре 1888 года госпожа Блаватская основала Эзотерический отдел (который также называли секцией или школой) в Теософском обществе для более полного изучения эзотерической философии посвятившими себя этому студентами, написав для них свои три "Указания Эзотерической секции". В 1889 году Е.П.Блаватская опубликовала "Ключ к теософии" — "ясное представление (в виде вопросов и ответов) этики, науки и философии, для изучения которых было основано Теософское общество", и провидческое мистическое произведение — жемчужину ее творчества под названием "Голос Безмолвия", где содержатся избранные отрывки из восточных писаний — "Книги Золотых Правил", которую она учила наизусть во время своего обучения на Востоке. В июле 1890 года Е.П.Б. основала европейскую штаб-квартиру Теософского общества в Лондоне, Ст.Джон Вуд, авеню Роуд, 19. Проживая по этому историческому адресу, Е.П.Блаватская скончалась 8 мая 1891 года во время жестокой эпидемии гриппа в Англии, и ее останки были кремированы в крематории Уокинг, Сюррей. Принимая во внимание ее труды и учение, ее жизнь и характер, ее миссию и оккультные способности, Е.П.Блаватскую нельзя не признать величайшим оккультистом за всю историю Западной цивилизации, прямым проводником Транс-Гималайского Братства Адептов*. Сноски 1. См., например: Дж.Вильд, Э.Куломб, Вс.Соловьев, Р.Ходжсон. — Прим.ред. 2. Цифра возле фамилии автора указывает на источник, который приводится в Библиографии в конце книги. — Прим.ред. 3. Освобожденной от влияния религии. — Прим. пер. 4. Движение "Новый век". 5. Южная оконечность Африки. — Прим. пер. 6. Бывшая британская колония — включала в себя Сингапур, Пен-Нань и Малакку на полуострове Малакка. — Прим. пер. 7. Панча Шила — пять добродетелей совершенства, исповедуемых буддистами. — Прим. ред. 8. В 1963 году Эдли Уотерман в своей работе "Некролог: доклад Ходжсона о госпоже Блаватской" проанализировал и опроверг обвинения Ходжсона. — Прим. сост. Глава 1 РОССИЯ, 1831—1849 А.П. СИННЕТТ*1 (Рождение Елены Петровны фон Ган) 12 августа 1831, Екатеринослав, Россия Ребенок родился в ночь на 12 августа 1831 года; он был слабеньким и, казалось, не мог долго прожить на этом свете. Поэтому пришлось прибегнуть к поспешному крещению, чтобы он не умер с грузом первородного греха на душе. Церемония крещения в православной России происходит при непременном наличии множества горящих свечей, пар крестных матерей и отцов, и каждый из присутствующих и проводящих церемонию держит в руках освященную восковую свечку на протяжении всего действа. Более того, во время ритуала крещения все должны стоять, находясь в церкви и во время религиозной службы, поскольку в греческой религии никому не позволяется сидеть, как это делается в римских католических и протестантских церквах. Комната в родовом поместье, отведенная для проведения этой церемонии, была большой, но толпа стремившихся присутствовать на ней верующих была еще больше. Позади проводящего официальную часть священника и его помощников, которые все были в золотистых одеяниях и с длинными волосами, стояло три пары опекунов и целый сонм вассалов и слуг. Юная тетя ребенка — всего на 2 года старше своей двадцатичетырехдневной племянницы — была доверенным лицом вместо отсутствовавшей родственницы и стояла в первом ряду... Разнервничавшись и устав от долгой неподвижности в течение почти часа, ребенок расположился на полу, не замеченный старшими, и, видимо, начал засыпать в переполненной комнате в тот жаркий... день. Церемония близилась к завершению. Опекуны как раз провозглашали изгнание Первого Зла и его деяний, — а это провозглашение в греческой религии сопровождается троекратным окроплением невидимого врага, — когда маленькая девочка, игравшая с зажженной свечой под ногами толпы, нечаянно подожгла длинное ниспадающее одеяние священника... Все сразу вспыхнуло, и в результате несколько человек — в основном старый священник — получили серьезные ожоги. Это было... плохое предзнаменование, согласно суевериям православной России; и невинная причина его — в будущем госпожа Блаватская — с того самого дня была в глазах всего города обречена на неспокойную жизнь, полную... неприятностей. НАДЕЖДА АНДРЕЕВНА ФАДЕЕВА*2 (тетя Е.П.Б.) 1831—1849, Россия ...С самого раннего детства она не была похожа на других людей. Очень жизнелюбивая и высоко одаренная, полная юмора и какой-то пугающей смелости, она ошеломляла любого своеволием и решительностью действий. Так, в ранней юности, едва выйдя замуж, находясь в озлобленном настроении, она покинула свою страну, ничего не зная о родственниках и о муже, который, к несчастью, был совершенно неподходящим для нее человеком во всех отношениях и к тому же был втрое старше ее... Ее неспокойный и очень нервный темперамент, который приводил ее к самым неслыханным, неподобающим для девушки несчастьям; ее необъяснимая — особенно в те дни — тяга к мертвым и в то же время страх перед этим; ее страстная любовь и любопытство ко всему непознанному и таинственному, жуткому и фантастическому; и прежде всего ее стремление к независимости и свободе действий — стремление, которым никто и ничто не могло управлять, — всё вместе это, при ее неукротимом воображении и удивительной чувствительности, должно было дать ее друзьям понять, что она обладала исключительной натурой и что для того, чтобы общаться к ней и пытаться управлять ею, нужны были исключительные средства. Малейшее противоречие приводило к вспышке чувств, часто к припадку с конвульсиями. Оставаясь одна, когда никто не мог помешать ей действовать свободно, связать ей руки или подавить ее природные импульсы и тем самым разбудить присущее ей неистовое желание противоречить, она проводила часы и дни напролет, тихо нашептывая, как полагали окружающие, сама себе, и рассказывая, когда никто ее не слушал, где-нибудь в темном углу волшебные сказки о путешествиях среди ярких звезд и других миров, о чем ее гувернантка отзывалась как о "богохульном бреде"; но как только гувернантка отдавала ей ясное распоряжение сделать то или это, ее первым побуждением было не подчиниться. Для того чтобы заставить ее сделать что-либо, было достаточно запретить ей это делать — и все было в порядке. Ее нянька, как, впрочем, и другие члены семьи, искренне верила в то, что в этом ребенке жили "семь бунтующих духов". Ее гувернантки были просто мученицами, если вспомнить, как они пытались справиться со своей работой, но им никогда не удавалось сломить ее непокорность и повлиять хоть чем-то, кроме доброты, на ее гордую, упрямую и бесстрашную натуру. Она была избалована в детстве непомерной заботливостью и услужливостью слуг и преданной любовью со стороны родственников, которые всё прощали "бедному ребенку, лишенному матери", и позже, в девичестве, ее самолюбивый характер заставил ее открыто бунтовать против принятых в обществе норм. Ее было невозможно ни подчинить проявлением притворного уважения, ни запугать общественным мнением. Она ездила верхом в пятнадцать лет, с десятилетнего возраста, на любой казацкой лошади в мужском седле! Она не кланялась ни перед кем, так же как и не подчинялась предрассудкам или общепринятым нормам поведения. Она оспаривала всё и вся. Когда она была ребенком, вся ее симпатия и уважение были направлены к людям низшего сословия. Она всегда предпочитала играть с детьми своих слуг, а не с равными себе, и за ней приходилось постоянно следить в детстве, чтобы она не сбежала из дома и не свела дружбу с уличными мальчишками-оборванцами. В более старшем возрасте она продолжала испытывать симпатию к тем, кто находился на более низкой ступени общества, чем она сама, и явно проявляла безразличие к "благородности" происхождения, которое она унаследовала по рождению. ВЕРА ПЕТРОВНА ЖЕЛИХОВСКАЯ*3 (сестра Е.П.Б.) 1842—1846, Саратов, Россия Елена была ребенком, развитым не по годам, и с ранней юности привлекала внимание всех, кто с ней общался. Ее натура совершенно не вписывалась в рамки, которые навязывались ей ее наставниками, она протестовала против любой дисциплины, не признавала никакого господства, кроме собственной доброй воли и личных вкусов. Она была исключительной, оригинальной и временами смелой до грубости. Когда умирала ее мать, Елене было всего 11 лет. Однако мать имела вполне обоснованные опасения в отношении ее будущего и сказала: "Хорошо! Может быть, так даже лучше, если я умру, — я, по крайней мере, буду избавлена от знания о том, что выпало на участь Елены! В одном я уверена: что ее жизнь не будет похожа на жизнь других женщин и ей придется вынести множество страданий". ...После смерти нашей матери мы перебрались к ее родителям... Огромное сельское имение... в котором мы проживали под Саратовом, представляло из себя старое громадное здание, где было множество подземных галерей, длинных пустынных коридоров, башенок и самых жутких закоулков и углов... Оно было больше похоже на разрушенный средневековый замок, чем на дом постройки прошлого века... Управляющий поместьем, который заведовал им от лица владельцев... был известен своей жестокостью и издевательствами... Ходило множество устрашающих легенд о его злобном и деспотичном характере, о несчастных слугах, забитых им до смерти и заключенных на месяцы в темные подземные камеры... Наши головы были переполнены рассказами о призраках замученных слуг, которых видели прогуливающимися в цепях в ночные часы... и другими рассказами, из-за которых мы, мальчики и девочки, умирали от приступов ужаса, когда нам требовалось пройти через темную комнату или коридор. Нам позволили исследовать, под защитой полудюжины слуг-мужчин, вооруженных факелами и фонарями, эти наводящие ужас "катакомбы"... Однако Елена не удовольствовалась ни этим первым посещением, ни вторым. Она выбрала это таинственное место в качестве... безопасного убежища, где она могла избежать даваемых ей уроков. Прошло много времени, прежде чем ее тайна была раскрыта, и тогда, как только она куда-то пропадала, на ее поиски отправлялся отряд из сильных слуг-мужчин... Она построила для себя башню из старых поломанных стульев и столов в углу под окном с железной перекладиной высотой до самого потолка склепа, и там она скрывалась часами, читая книгу, известную как "Соломонова мудрость", в которой излагались разного рода поучительные легенды. Раз или два ее едва смогли отыскать в этих влажных подземных коридорах, в которые она забиралась, желая, чтобы ее не смогли найти, и заблудилась в лабиринте. Она нисколько не была обескуражена этим и нисколько не жалела об этом, ибо, как она нам объяснила, она никогда не была там в одиночестве, находясь в компании существ, которых она называла своими маленькими горбунами, товарищами по играм. Весьма нервную и чувствительную, часто ходившую во сне, ее часто находили по ночам в совершенно странных местах и снова отправляли в постель — все это в состоянии глубокого сна. Например, однажды, когда ей едва исполнилось двенадцать, она пропала ночью из своей комнаты; была поднята тревога, ее стали искать и нашли вышагивающей по одному из длинных подземных коридоров, причем она явно вела оживленную беседу с кем-то невидимым для всех, кроме нее. Она была самой странной девочкой из всех, которых видывал этот свет, она обладала двумя различными натурами в себе, из-за чего складывалось впечатление, будто в одном и том же теле жило два существа: одно — приносящее несчастья, непокорное и упрямое, обладающее всеми возможными недостатками; а другое... склонное к мистике и метафизике... Ни один школьник не был настолько неуправляемым и способным на самые невообразимые и рискованные проделки... какой была она. В то же время, когда пароксизм принесения несчастий исчерпал себя, никакой старый школяр не смог бы сравниться с ней в ее усидчивой учебе, и ее ничем нельзя было отвлечь от книг, которые она буквально поглощала днем и ночью — насколько ей хватало такого импульса. Громадная библиотека ее деда казалась тогда недостаточной для удовлетворения ее стремлений... Фантазия, или то, к чему мы в те дни относились как к фантазии, моей сестры реализовывалась самым необычным способом с самого раннего детства. Часто она часами повествовала нам, младшим детям, самые невероятные истории с твердой уверенностью и убеждением очевидца, который знает, о чем говорит. В детском возрасте, смелая и ничего не боящаяся, она часто билась в припадке дикого страха перед своими собственными галлюцинациями. Она была убеждена, что ее преследует то, что она называла "ужасными горящими глазами", невидимыми для всех остальных, которые она часто приписывала совершенно безобидным неживым предметам. Находившимся рядом с ней это казалось весьма смешным. Что касается ее самой, то во время таких видений она крепко зажмуривалась и стремилась убежать прочь от призрачных глаз, смотревших на нее с предметов мебели или одежды, отчаянно крича и пугая всех домочадцев. В другие моменты на нее накатывали приступы смеха, которые она объясняла смешными проделками ее невидимых компаньонов... Никакие закрытые двери не спасали, и Елену находили несколько раз в ночные часы в этих темных помещениях в полусознательном состоянии, иногда мгновенно засыпавшую, неспособную объяснить, как она попала сюда из нашей спальни на верхнем этаже. В дневное время она тоже исчезала таким же таинственным способом. Ее звали, разыскивали, охотились за ней и часто после весьма изматывающих поисков обнаруживали в самых недоступных местах; однажды таким местом оказался темный чердак под самой крышей, где ее в конце концов нашли, — она стояла среди голубиных гнезд окруженная тысячами этих птиц. Она их "усыпляла" (в соответствии с вычитанными ею в книге "Соломонова мудрость" правилами), как она объяснила. И, конечно же, обнаружилось, что голуби если и не спали, то во всяком случае не могли двигаться и лежали как в ступоре у нее на коленях. Для нее вся природа представлялась живущей таинственной жизнью. Она слышала голоса каждого предмета и формы, органической или неорганической; и провозглашала о присутствии и об осознании каких-то таинственных сил, видимых и слышимых только для нее не только там, где любой другой человек видел просто пустое пространство, но даже и в таких видимых, но неживых предметах, как галька, курганы и куски гнилой светящейся древесины... Примерно в шести милях от усадьбы губернатора находилось поле — обширный участок песчаной земли, очевидно, когда-то бывший дном моря или огромного озера, поскольку из почвы можно было извлечь окаменевшие останки рыб, раковин и зубов каких-то неизвестных для нас чудовищ. Большая часть останков была искрошена и перемолота временем, но часто можно было отыскать целые камни различных размеров, на которых видны были отпечатки различных рыб, растений и животных, сейчас полностью вымерших, которые имели явно доисторическое происхождение. Чудесные и захватывающие дух рассказы, которые мы, девчонки и мальчишки, слышали от Елены... были бесчисленны. Я хорошо помню, как, растянувшись во весь рост на земле, положив подбородок на руки, утопив локти глубоко в мягкий песок, она часто мечтала вслух и рассказывала нам о своих видениях, которые, очевидно, были для нее настолько же ясными, живыми и ощутимыми, как и сама жизнь!.. Как живописно она рисовала картины прошлых битв и сражений на том месте, где она лежала, убеждая нас в том, что она видела все это; и как четко она рисовала пальцем на песке фантастические формы длинных вымерших морских чудовищ, так что мы почти воочию видели даже цвета фауны и флоры этих ныне мертвых мест. Внимательно слушая ее описания прекрасных лазурных волн, отражающих лучи солнца, которые играют всеми цветами радуги на золотом песке морского дна, коралловых рифов и пещер со сталактитами, зеленой морской травы с нежно сверкающими на ее фоне анемонами... мы в нашем воображении стремительно летели вслед за ее фантазией вплоть до полного забвения реальности. Она никогда не рассказывала так захватывающе, как в детстве и ранней юности. Поток ее красноречия иссох, и сам источник ее вдохновения теперь кажется потерянным! Она обладала несравнимой по силе властью заставлять своих слушателей действительно видеть, хотя бы смутно, то, что видела она сама... Она однажды напугала всех нас, ребятишек, до полусмерти. Мы как раз только отправились в волшебный мир, когда вдруг время ее повествования сменилось с прошлого на настоящее, и она начала говорить нам, чтобы мы представили, что все эти холодные синие волны вместе с их многочисленными обитателями, о которых она рассказывала нам, находились вокруг нас, невидимо и неощутимо до этого момента... "Просто вообразите! Чудо! — сказала она, — земля внезапно разверзлась, воздух вокруг нас сгустился и снова стал морскими волнами... Посмотрите, посмотрите... вон там они уже появляются и движутся сюда. Мы окружены водой... мы среди тайн и чудес подводного мира!.." Она вскочила с песка и заговорила с такой уверенностью, ее голос обрел настолько ясный оттенок настоящего удивления, ужаса, и ее детское лицо изобразило такую дикую радость и в то же время ужас, что когда она внезапно прикрыла глаза обеими руками, как она всегда делала в моменты волнения, и упала на песок, визжа изо всех сил: "Вот волна... она накатилась!.. Море, море, мы тонем!.." — мы все повалились ничком, отчаянно крича, так как были полностью убеждены в том, что нас поглотило море и что мы уже пропали!.. НАДЕЖДА АНДРЕЕВНА ФАДЕЕВА*4 Весна и лето 1849, Россия ...Елена мало заботилась о том, нужно ей или нет выходить замуж. Однажды ее гувернантка поспорила с ней о том, что из-за ее характера и отношения к жизни она никогда не сможет найти человека, который захочет стать ее мужем. Чтобы усилить издевку, гувернантка добавила, что даже этот старик [Н.В.Блаватский], которого Елена считала таким уродливым и над которым так смеялась, называя его "ощипанным вороном", — даже он не согласится взять ее в жены! Этого было достаточно: через три дня она заставила его сделать ей предложение и затем, испуганная тем, что она натворила, попыталась отказаться от принятого ею предложения, выдав это за шутку. Но уже было слишком поздно. И вот этот фатальный шаг. Все, что она осознала и поняла, когда было уже поздно, — это что она приняла, а теперь будет вынуждена принимать как своего хозяина человека, который был ей безразличен, более того, которого она ненавидела; что она связана с ним законом этой страны по рукам и ногам. "Великий ужас" вкрался в ее душу, как она объяснила позже; одно стремление, мощное, неиссякающее, неукротимое, захватило все ее существо, повело ее, так сказать, за руку, вынуждая ее действовать, подчиняясь инстинкту, как если бы перед ней стоял вопрос о спасении ее жизни от нависшей над ней опасности. Была сделана явная попытка оказать на нее впечатление торжественностью бракосочетания, ее будущими обязательствами и долгом по отношению к ее мужу и замужней жизни. Через несколько часов, у алтаря, она услышала, как священник сказал ей: "И ты должна уважать своего мужа и подчиняться ему", и при этом ненавистном слове "должна"... ее лицо порозовело от ярости, а затем смертельно побледнело. Можно было услышать, как она проговорила сквозь сжатые зубы ответ: "Я никому ничего не должна". И конечно, это так и случилось. Она заранее решила взять закон и свою будущую жизнь в свои руки, и она покинула "мужа" навсегда, не дав ему даже малейшей возможности подумать о ней как о своей жене. Вот таким образом госпожа Блаватская покинула свою страну в возрасте семнадцати лет и провела десять долгих лет в странных и далеких местах — в Центральной Азии, Индии, Южной Америке, Африке и Восточной Европе. Глава 2 ПУТЕШЕСТВИЯ ПО МИРУ. ДОМОЙ, В РОССИЮ, 1849—1873 КОНСТАНЦИЯ ВАХТМАЙСТЕР*5 1851, Лондон, Англия ...В детстве госпожа Блаватская часто видела рядом с собой астральную форму, которая, казалось, приходит во время опасности и спасает ее в самые критические моменты. Е.П.Б. привыкла считать эту астральную форму ангелом-хранителем и чувствовала, что она ей покровительствует и помогает. ...В 1851 году в Лондоне... когда однажды она была на прогулке, она, к своему изумлению, увидела на улице высокого индуса в окружении нескольких индийских принцев. Она сразу же узнала в нем того самого человека, которого видела в астральной форме. Ее первым импульсом было подбежать к нему и заговорить с ним, но он дал ей знак не двигаться, и она стояла как зачарованная, пока он проходил мимо. На следующий день она пошла на прогулку в Гайд-парк, где хотела побыть в одиночестве и поразмышлять о своем необыкновенном приключении. Оглянувшись, она увидела ту же самую форму, которая приближалась, и затем ее Учитель сказал ей, что он прибыл в Лондон вместе с индийскими принцами с важной миссией и что у него есть желание встретиться с ней, поскольку ему требуется ее сотрудничество в той работе, которую он намеревался предпринять. Затем он рассказал ей, как нужно формировать Теософское общество, и выразил желание, чтобы она стала его основателем. Он кратко описал ей все превратности, которые предстоит ей испытать, а также рассказал о том, что ей потребуется провести три года в Тибете для того, чтобы подготовиться к этому важному заданию... Е.П.Б. решила принять сделанное ей предложение, и вскоре после этого она отправилась из Лондона в Индию. ВЕРА ПЕТРОВНА ЖЕЛИХОВСКАЯ*6 Рождество 1858 — весна 1859, Псков, Россия ...Госпожа Блаватская вернулась в Россию в 1858 году. После возвращения... она сначала поселилась во... Пскове, где... жила я... Мы не ждали ее приезда в течение, по крайней мере, нескольких ближайших недель, но, что интересно, как только я услышала звонок в дверь, я подскочила, точно зная, что это приехала она. Вышло так, что в этот вечер в доме моего свекра, где я жила, была вечеринка. В тот самый вечер у его дочери была свадьба, гости сидели за столом, а дверной звонок звенел беспрестанно. Тем не менее я была настолько уверена, что приехала именно она, что, ко всеобщему удивлению, торопливо покинула свадебное торжество и побежала открывать дверь, желая опередить слуг. Мы с большой радостью обняли друг друга, на мгновение забыв о странности этого события. Я сразу же повела ее в мою комнату и в тот же самый вечер убедилась, что моя сестра приобрела странные способности. Она была постоянно, во время бодрствования или сна, окружена таинственными движениями, странными звуками, негромкими постукиваниями, которые доносились отовсюду — от мебели, из проемов окон, с потолка, от пола и стен. Они были очень четкими и казались вполне разумными — с ними можно было переговариваться: они стучали раз и три раза как "да" в ответ и дважды — как "нет". Моя сестра попросила задать им мысленный вопрос. Я сделала это, выбрав вопрос относительно такого факта, который был известен только мне. Я перечисляла буквы алфавита, и ответ, который я получила, настолько соответствовал истине и был настолько точен, что я была просто ошеломлена. Я часто слышала о том, что духи могут общаться постукиваниями, но никогда до этого мне не представлялось возможности проверить их знания. Очень скоро весь город заговорил о "чудесах", окружавших госпожу Блаватскую. Эти невидимые силы не только давали ответы на мысленные вопросы, но и обладали ясновидением, действовали днем и ночью без всякого видимого вмешательства с ее стороны повсюду вокруг нее, приводя умы любопытных в состояние изумления и ощущения чуда в большей степени, чем даже движения неживых предметов, которые явно приобретали или теряли вес, — и такие вот феномены она вызывала, просто останавливая взгляд своих глаз на выбранном объекте. Невозможно достаточно подробно описать хотя бы часть тех феноменов, которые демонстрировались подобным образом во время пребывания госпожи Блаватской среди нас во Пскове... Следующее событие имело место... в присутствии множества свидетелей... Как обычно, наиболее близкие и дорогие для нее люди в то же время были наиболее скептически настроены по отношению к ее оккультным силам. Ее брат Леонид и ее отец дольше всех отказывались признавать какие-либо доказательства до тех пор, пока их сомнения не были весьма основательно поколеблены следующим фактом. В гостиной... находилось множество гостей. Кто-то был увлечен музыкой, кто-то играл в карты, но большая часть, как обычно, была занята феноменами. Леонид... ничем особенным не занимался, а просто прохаживался туда-сюда с праздным видом, поглядывая на всех и на всё... Он остановился позади спинки стула своей сестры и прислушался к ее рассказу о том, как некоторые люди, называвшие себя медиумами, заставляли легкие объекты становиться настолько тяжелыми, что их было невозможно поднять, а другие предметы, по природе тяжелые, — становились заметно легче. — Ты хочешь сказать, что можешь это делать? — иронически спросил молодой человек у своей сестры. — Медиумы могут, и я иногда это делала; хотя я не всегда могу поручиться за успех, — хладнокровно ответила госпожа Блаватская. — А вы могли бы попробовать? — спросил кто-то из присутствовавших в комнате. К этой просьбе немедленно присоединились все. — Я попробую, — сказала она, — но я умоляю вас помнить о том, что я ничего не обещаю. Я просто посмотрю на этот шахматный столик и попытаюсь... Эй, кто там хочет проделать эксперимент, поднимите его сейчас и затем попробуете еще раз после того, как я посмотрю на него. — После того, как вы посмотрите на него? — произнес чей-то голос. — И что дальше? Вы хотите сказать, что вы даже не будете дотрагиваться до этого столика? — Зачем мне до него дотрагиваться? — возразила госпожа Блаватская, тихо улыбаясь. Услышав о таких необычных притязаниях, один из молодых людей решительно подошел к шахматному столику и поднял его, как перышко. — Хорошо, — сказала она, — а теперь, будьте добры, поставьте его на место и отойдите! Это распоряжение было немедленно выполнено, и в комнате установилась полнейшая тишина. Все затаив дыхание наблюдали за тем, что далее предпримет госпожа Блаватская. Однако внешне она вообще ничего не предприняла. Она просто направила взгляд своих больших синих глаз на шахматный столик и продолжала смотреть на него очень пристально. Затем, не меняя направление своего взгляда, она движением руки молча предложила тому же молодому человеку сдвинуть его. Он приблизился к нему и с великой уверенностью схватил столик за ножку. Столик было невозможно сдвинуть! Затем он ухватил его за обе ножки. Столик стоял так, будто он был прикручен к полу. Тогда молодой человек присел на корточки, взялся за него обеими руками, вкладывая в попытку сдвинуть его всю свою силу, добавив к ней дополнительно мощь своих широких плеч. Он покраснел от натуги, но все тщетно! Казалось, столик пустил корни в ковер и его нельзя сдвинуть. Раздались громкие аплодисменты. Молодой человек, который выглядел весьма смущенным, отказался от непосильной задачи... и отошел в сторону. Сложив руки, он принял позу Наполеона и тихо проговорил: "Да, неплохая шутка!" — "Действительно, неплохая!" — эхом отозвался Леонид. В его уме возникло подозрение, что этот молодой визитер действовал в тайном сговоре с его сестрой и просто дурачил их. — Я могу тоже попробовать? — вдруг спросил он у нее. — Конечно, дорогой, — последовал веселый ответ. Тогда ее брат приблизился улыбаясь и в свою очередь ухватил крошечный столик за ножку сильной мускулистой рукой. Но улыбка внезапно исчезла и уступила место выражению немого недоумения. Он отступил немного назад и очень тщательно осмотрел снова такой знакомый ему маленький шахматный столик. Затем он изо всех сил пнул его, но маленький столик даже не шелохнулся. Внезапно навалившись на его поверхность своей мощной грудью, он схватил его руками, стараясь раскачать его. Древесина затрещала, но усилию не поддалась. Все три ее фута казались прикрученными к полу. Тогда Леонид Ган простился со всеми надеждами и, отказавшись от неблагодарного труда, отступил в сторону. Нахмурившись, он произнес только два слова: "Как странно!" — и перевел изумленный взгляд от столика на сестру... Тем временем громкие восклицания привлекли внимание нескольких посетителей, и они валом повалили из гостиной туда... где были мы. Многие из них, молодые и старые, пробовали поднять упрямый маленький столик или хотя бы слегка передвинуть его. Они потерпели неудачу, так же как и мы. Видя изумление брата и, возможно, желая окончательно разрушить его сомнения, госпожа Блаватская, повернувшись к нему, со своим обычным небрежным смехом сказала: "А теперь попробуй поднять столик еще раз!" Леонид... очень нерешительно приблизился к этому небольшому предмету, снова взялся за ножку и, рванув его вверх, едва не вывихнул себе руку ненужным усилием: на этот раз столик взлетел, как перышко!.. ВЕРА ПЕТРОВНА ЖЕЛИХОВСКАЯ*7 Весна 1859, Санкт-Петербург, Россия ...Госпожа Блаватская покинула Псков вместе со своим отцом и сестрой... Жили в гостинице... по прибытии в Санкт-Петербург. Все время до обеда было у них занято делами, днем и вечером они наносили и принимали визиты, и было совершенно некогда даже и поговорить о феноменах. Однажды вечером к ним пришли с визитом два старых друга их отца; оба были пожилыми господами... барон М... а другой — известный К-в. Оба имели большой интерес к недавно появившемуся спиритуализму и, конечно же, были не прочь увидеть что-нибудь. После нескольких успешных феноменов посетители заявили, что они просто восхищены, удивлены и в совершенном замешательстве относительно того, что это за силы, которыми обладает госпожа Блаватская. Как они сказали, они не понимают и не могут объяснить, почему ее отец настолько безразличен к подобным проявлениям. Он стоял здесь же, рядом, хладнокровно раскладывая свой карточный "гран пасьянс", в то время как вокруг него происходили феномены подобной чудесной природы. Старый господин, призванный таким образом к ответу, сказал, что все это чепуха и что он слышать не желает о подобной ерунде; подобные занятия вряд ли подобают серьезным людям, добавил он. Такое отвержение совершенно не повлияло на двух старых господ. Наоборот, они стали настаивать на том, чтобы полковник Ган ради них, старых друзей, провел эксперимент, прежде чем опровергать важность и даже саму возможность наличия у его дочери подобных сил. Они предложили ему проверить всезнающих и их способности, тайно от всех написав слово в другой комнате и затем попросив стуками повторить его. Старый господин, видимо, больше надеясь на провал, который дал бы ему возможность высмеять двух своих старых друзей, чем из желания позабавить их, в конце концов согласился. Он оставил свои карты и вышел в смежную комнату, написал слово на кусочке бумаги, после чего вернулся, положив его к себе в карман, к своему пасьянсу, и стал молча ждать, посмеиваясь в седые усы. — Хорошо, наш спор будет разрешен через несколько мгновений, — сказал К-в. — Что же, однако, ты скажешь, старина, если написанное тобой слово будет правильно угадано? Не придется ли тебе в этом случае поверить во все это? — Что я могу сказать, если уж это слово будет правильно угадано, но в данный момент я ничего не скажу, — скептически ответствовал тот. — Однако одно я могу сказать точно, что с того момента, как меня заставят поверить в этот ваш так называемый спиритуализм и его феномены, я буду готов поверить в существование дьявола... волшебников, ведьм, во все подобные штуки — короче, в старушечьи суеверия; и тогда вы вполне можете отправить меня на постоянное жительство в приют для душевнобольных. Выразив таким образом свое мнение, он продолжил раскладывать пасьянс, не обращая ни малейшего внимания на происходившее. Он был старый вольтерьянец, как в России называют ни во что не верящих позитивистов. Но мы, сильно заинтересовавшись этим экспериментом, начали прислушиваться к громким непрестанным стукам, доносившимся с тарелки, специально принесенной сюда с этой целью. Младшая сестра повторяла алфавит; старый генерал отмечал буквы; госпожа Блаватская вообще ничего не делала — внешне... Посредством стуков и алфавита мы получили одно слово; но оно оказалось настолько странным, настолько гротескным и абсурдным, что казалось не имеющим никакой очевидной связи с чем-либо, что мог бы написать ее отец, что все мы, ожидавшие увидеть какое-нибудь сложное предложение, посмотрели друг на друга в сомнении, стоит ли читать его вслух. На наш вопрос, всё ли это, стуки сделались более энергичными в знак подтверждения. Мы услышали несколько тройных стуков, что в нашем шифре означало — Да!.. Да, да, да!!! Заметив наше волнение и перешептывания, отец госпожи Блаватской посмотрел на нас поверх очков и спросил: — Ну! Вы получили ответ? Вероятно, нечто весьма сложное и мудрое! Он поднялся и, посмеиваясь в усы, приблизился к нам... — Мы получили только одно слово. — И какое же? — Зайчик! Нужно было видеть необыкновенную перемену, которая произошла с лицом старика при одном этом слове! Он смертельно побледнел. Поправив очки трясущейся рукой, он протянул ее, торопливо бормоча: — Дайте-ка посмотреть! Передайте мне ее. Это на самом деле так? Он взял кусочек бумаги и прочитал очень взволнованным голосом: "Зайчик. Да, зайчик; так и есть. Это очень странно!" Вынув из кармана бумажку, на которой он написал слово в соседней комнате, он молча протянул ее дочери и гостям. Они нашли там предложенный вопрос и ожидаемый ответ на него. Написано там было вот что: "Как звали моего любимого боевого коня, который был у меня во время моей первой турецкой кампании?" И чуть ниже, в скобках, — Зайчик... Это единственное слово, Зайчик, произвело весьма сильное впечатление на старого господина. Как это часто происходит с незакоренелыми скептиками, лишь только он обнаружил, что феномены его старшей дочери действительно кое на чем основаны и что это совершенно не связано с каким-либо розыгрышем или обманом, и получив убедительное доказательство в виде этого единственного факта, он ринулся в царство этих феноменов со всем пылом энергичного исследователя. Конечно же, как только он поверил в это, у него уже не было причин сомневаться в собственном душевном здоровье. Получив один правильный ответ от госпожи Блаватской, ее отец обрел страстную любовь к проведению экспериментов с подвластными его дочери силами. ВЕРА ПЕТРОВНА ЖЕЛИХОВСКАЯ*8 1859—1865, Ругодево, затем Тифлис и другие места Кавказа, Россия В начале 1859 года госпожа Блаватская вместе с отцом и сестрой переехала на жительство в сельский дом... в Ругодево... Но спокойная жизнь сестер в Ругодево вдруг была прервана ужасной болезнью, которая поразила госпожу Блаватскую. Давным-давно, в те годы, когда она в одиночку путешествовала... она получила сильное ранение. Мы так и не смогли узнать, что же с ней случилось. Но достаточно будет сказать, что глубокая рана иногда снова открывалась, и тогда она страдала от страшнейшей боли, которая часто приводила к судорогам и похожему на смерть трансу. Болезнь обычно продолжалась от трех до четырех дней, а затем рана исцелялась так же внезапно, как и открывалась, как будто невидимая рука закрывала ее, и от страданий не оставалось и следа. Напуганная семья сначала не обратила внимания на эту странную особенность, и, конечно же, испытала большой страх и отчаяние. Послали за врачом... но от него пользы оказалось мало, не столько потому, что он был несведущ в хирургии, сколько из-за того, что одно странное явление просто-напросто лишило его всех сил и сделало неспособным действовать по причине дикого ужаса перед тем, что он увидел. Он едва успел осмотреть рану лежащей перед ним в полном забытьи пациентки, как вдруг увидел огромную черную руку между своей рукой и раной, которую он собирался чем-то смазать. Зияющая рана была расположена в районе сердца, и рука медленно двигалась с различными интервалами от шеи до талии. Его ужас еще более усилился, когда в комнате внезапно поднялся жуткий грохот, какой-то хаос из шумов и звуков, которые доносились с потолка, с пола, из проемов окон, от предметов мебели в доме, и он просто начал умолять, чтобы его не оставляли в комнате наедине с лежавшей без чувств пациенткой. Весной 1860 года сестры отправились из Ругодево на Кавказ, чтобы навестить своих дедов, которых они не видели уже много лет... Трехнедельный переезд... в Тифлис они проделали в карете, запряженной почтовыми лошадьми... Госпожа Блаватская прожила в Тифлисе меньше двух лет, а всего на Кавказе — не больше трех. Последний год она провела путешествуя по Имеретии, Грузии и Мингрелии... и... вдоль побережья Черного моря... Все это время ее оккультные силы... с каждым днем становились сильнее, и в конце концов все начало выглядеть так, будто она подчинила своей воле всевозможные проявления. Вся округа говорила о ней. Суеверное... дворянство очень скоро стало принимать ее за волшебницу; и люди приезжали издалека, чтобы получить у нее совет по своим личным вопросам. Она уже давно отказалась от общения посредством стуков и предпочитала — что было гораздо более быстрым и удобным способом — отвечать людям либо устно, либо через прямое письмо. Временами в течение такого процесса госпожа Блаватская впадала в нечто вроде комы или магнетического сна с широко открытыми глазами, хотя даже тогда ее рука не прекращала движений и продолжала писать. Отвечая таким образом на мысленные вопросы, она редко давала неудовлетворительные ответы. Практически всегда они ошеломляли задававших вопрос — друзей и врагов. Тем временем единичные феномены в ее присутствии начали постепенно пропадать. Они все еще случались, но очень редко, хотя всегда были примечательными. Мы опишем один. Однако необходимо пояснить, что за несколько месяцев до этого события госпожа Блаватская оказалась очень серьезно больна... Ни один врач не мог понять, что за болезнь с ней случилась... Вскоре после начала этой болезни она стала — как она не раз говорила своим друзьям — "вести двойную жизнь"... Вот как она сама описывает это состояние: "Каждый раз, когда меня звали по имени, я открывала глаза, услышав это, и я была собой, моей собственной личностью со всеми ее чертами. Как только я оставалась одна, однако, я возвращалась назад в мое обычное полусонное состояние и становилась кем-то другим... Я просто страдала от несильной лихорадки, которая медленно, но верно поглощала меня день за днем, я вдруг совершенно потеряла аппетит, а потом вообще чувство голода, что продолжалось в течение нескольких дней, и я часто проводила неделю, не дотрагиваясь до пищи, только пила небольшое количество воды, так что за четыре месяца превратилась в живой скелет. Когда я находилась в своем другом Я и меня прерывали, произнося вслух мое имя в тот момент, когда я вела беседу в моей воображаемой жизни, где-нибудь посреди предложения, которое говорила я или те, кто были моим вторым Я в это время, — и я открывала глаза, чтобы ответить, то давала обычно совершенно нормальный ответ и все понимала, потому что горячки у меня не было. Но стоило только лишь мне снова закрыть глаза, как прерванное предложение снова продолжалось моим вторым Я точно с того слова или даже середины слова, на котором оно было остановлено. Бодрствуя и будучи собой, я хорошо помнила, кем я была в своем втором обличии, и понимала, что я делала и делаю. Будучи кем-то другим, т.е. той личностью, которой я становилась, я не имела ни малейшего понятия о том, кто такая Е.П.Блаватская! Я находилась в другой, отдаленной стране, обладала совершенно отличной от меня самой индивидуальностью и не имела ни малейшей связи с моей настоящей жизнью". Вот так госпожа Блаватская передавала свое состояние в то время. Она тогда проживала в Озургети, военном поселении в Мингрелии, где она приобрела дом. Это был маленький городок, затерянный среди лесных чащоб, к которому в те дни не было ни дорог, ни каких-либо других путей, кроме весьма примитивных... Единственный врач в этом местечке, военный хирург, не смог сделать никакого вывода из ее симптомов; но поскольку ее состояние заметно и быстро ухудшалось, он отправил ее в Тифлис к ее друзьям. Ее было невозможно перевезти на спине лошади из-за огромной слабости, и поскольку переезд в повозке тоже грозил опасностью, то ее повезли в большой мингрельской лодке по реке. Через четыре дня ее доставили в Кутаис, вместе с ней отправили четырех местных слуг, чтобы ухаживать за ней. ...Она находилась в очень опасном положении: в одинокой лодке посреди узкой реки, со всех сторон окруженной вековым лесом. Эта небольшая речка, по которой они плыли, хотя и была судоходной, но ее очень редко использовали в качестве пути для перевозок, если только вообще такое случалось. Медленно скользя по этому узкому потоку, прокладывая свой путь среди двух крутых покрытых лесом берегов, несколько раз в течение трех ночей подряд слуги были перепуганы до полусмерти, увидев то, что, как они клялись, было их госпожой, и это скользило от лодки по поверхности воды в направлении леса, в то время как та же самая госпожа лежала в забытьи на дне лодки. Дважды тот человек, который тянул лодку, завидев эту форму, убегал в ужасе и дико крича. Если бы не старый верный слуга, который заботился о ней, и лодку, и больную бросили бы посреди реки. В последний вечер, как божился один из слуг, он видел две фигуры, в то время как третья — его госпожа, во плоти и крови — лежала во сне перед самыми его глазами. Как только они прибыли в Кутаис, где проживал дальний родственник госпожи Блаватской, все слуги, за исключением старого дворецкого, покинули ее и больше уже не возвращались. С очень большими трудностями ее перевезли в Тифлис. Ей навстречу был послан друг семьи с каретой; ее доставили в дом друзей в таком состоянии, что было видно, что она умирает. ...Однажды днем, все еще страдая от слабости и немощи после вышеописанной болезни, госпожа Блаватская вошла в комнату своей тети, Н.А.Фадеевой. Немного поговорив, она сказала, что устала и хочет спать, и ей предложили прилечь отдохнуть на софу. Едва ее голова коснулась подушки, как она заснула глубоким сном. Ее тетя тихонько возобновила письменную работу, которую она прервала, чтобы поговорить с племянницей, как вдруг мягкие, но вполне различимые шаги в комнате за ее спиной заставили ее быстро обернуться, чтобы посмотреть на нарушителя спокойствия, поскольку она волновалась о том, чтобы госпожу Блаватскую не побеспокоили. Комната была пуста! В ней не было ни единой живой души кроме нее самой и спящей племянницы, тем не менее шаги продолжались, это было слышно, как будто бы какой-то тяжелый человек старался ступать мягко, и полы при этом поскрипывали. Шаги приблизились к софе и затихли. Затем она услышала более громкие звуки, как будто кто-то шептался возле госпожи Блаватской, и одновременно Н.А.Фадеева увидела, как лежавшая на столике у софы книга открылась и ее страницы начали перелистываться туда и обратно, словно это делалось невидимой рукой. Другая книга была вытащена с полки библиотеки и полетела в том же направлении. Более ошеломленная, чем напуганная — поскольку в доме все были научены и вполне привыкли к подобным проявлениям, — Н.А.Фадеева поднялась из кресла, чтобы разбудить племянницу, надеясь тем самым положить конец феномену; но в этот момент задвигалось тяжелое кресло в другом конце комнаты и, грохоча по полу, направилось к софе. Шум разбудил госпожу Блаватскую, которая, открыв глаза, поинтересовалась у невидимого посетителя, в чем дело. Еще несколько перешептываний, и повсюду наступила тишина и спокойствие, и в течение всего остального вечера ничего такого не происходило. ...Снова обретя жизнь и здоровье, она покинула Кавказ и направилась в Италию. Однако еще до ее отъезда из страны в 1865 году природа ее сил, видимо, полностью изменилась... Мы не можем сказать, в какой момент произошло полное изменение ее оккультных сил, поскольку она находилась вдали от наших наблюдений и говорила об этом лишь в весьма редких случаях — никогда не упоминала об этом, разве только когда мы напрямую спрашивали ее об этом в наших письмах... И мы верим в то, что ее утверждения относительно ее сил были совершенно истинными, когда она написала нам следующее: "Теперь [в 1865 году] я больше никогда не буду подвержена внешним влияниям". Отныне Е.П.Б. уже больше не была жертвой "влияний", которые, несомненно, сломили бы более сильную натуру, чем она; а напротив, это она становилась причиной над этими влияниями — какими бы они ни были, — и они были подчинены ее воле. НАДЕЖДА АНДРЕЕВНА ФАДЕЕВА*9 11 ноября 1870, Одесса, Россия ...Я расскажу... что произошло со мной в связи с одной запиской, полученной мной феноменальным образом в то время, когда моя племянница находилась на другом конце мира и ни единая душа не знала, где ее искать... что очень сильно нас огорчало. Все наши поиски ни к чему не привели. Мы уже были готовы поверить в ее смерть, когда вдруг — я думаю, это было году в 1870-м... — я получила письмо от того, кого, как я полагаю, вы называете Кут Хуми, которое было доставлено мне совершенно непонятным и таинственным образом посланцем азиатской наружности, который затем исчез прямо на моих глазах. В этом письме... меня просили ничего не бояться и ... говорилось о том, что она находится в безопасности...* ...Моя племянница рассказывала мне об этих Махатмах, и довольно подробно, за несколько лет до этого. Она писала мне, что снова встретила и возобновила свои отношения с некоторыми из них еще до того, как она написала свою "Разоблаченную Изиду"... И если уж я, которая всегда была и, надеюсь, останусь верной христианкой, верю в существование этих людей, — хотя, может быть, я и не доверяю полностью всем тем чудесам, которые им приписываются, — то почему другие не должны это делать? Я могу поручиться за то, что, по крайней мере, один из них существует. А иначе кто мог бы написать мне это письмо, чтобы ободрить меня в тот момент, когда я так нуждалась в подобном утешении, как не один из этих упомянутых Адептов? Этот почерк действительно был мне незнаком; кроме того, способ, которым оно было доставлено мне, был настолько феноменальным, что никто другой, кроме Адепта оккультных наук, не мог бы проделать подобное. Оно обещало мне возвращение моей племянницы... и это обещание было выполнено соответствующим образом... ВЕРА ПЕТРОВНА ЖЕЛИХОВСКАЯ*10 Октябрь 1871 — апрель 1872, Каир, Египет В 1871 году госпожа Блаватская написала своим друзьям из Каира, что она только что возвратилась из Индии и попала в кораблекрушение... Она решила... основать Спиритическое общество для исследования медиумов и феноменов согласно теориям и философии Аллана Кардека*, поскольку не было другого способа дать людям шанс самим увидеть, как сильно они ошибались. Сначала она собиралась развернуть во всю силу уже принятые учения и затем, когда общественность увидит, что из этого ничего не получается, предложить свои собственные объяснения. Ради достижения этой цели, сказала она, она была готова терпеть любое количество неприятностей, даже позволить то, чтобы ее в течение какого-то времени считали беспомощным медиумом. "Они не знают ничего лучше, а мне это не нанесет вреда, я очень скоро покажу им различие между пассивным медиумом и активным творцом", — объясняла она. [Аллан Кардек (1804-1869), "крестный отец" спиритизма (спиритуализма) во Франции. Его наиболее известная работа "Книга духов" ("Le "Livre des Esprits"), которая была впервые опубликована в 1856 году, объясняла природу человеческой жизни и судьбы; главной особенностью всего было учение о перевоплощении. — Прим. сост.] Через несколько недель было получено еще одно письмо. В нем она выражала полное отвращение по поводу этого предприятия, которое потерпело совершеннейший крах. Кажется, она написала медиумам в Англию и во Францию, но безуспешно. В отчаянии от всего этого она окружила себя медиумами-любителями — француженками-спиритками... "Они воровали деньги Общества", — писала она, — пили, как губки, а теперь я поймала их на том, что они самым постыдным образом надували наших участников, которые приходили, чтобы исследовать феномены, поддельными проявлениями. Я имела весьма неприглядные сцены с несколькими людьми, которые считают во всем этом виновной меня. Поэтому я отдала распоряжения о том, чтобы им возвратили их членские взносы, взяв на себя все затраты и оплату арендованных помещений и использованной мебели. Мое пресловутое Спиритическое общество не просуществовало и двух недель, оно представляет из себя груду обломков и впечатляет не менее, чем руины могил фараонов... И в качестве драматического завершения комедии какой-то сумасшедший чуть не застрелил меня — греческий клерк, который побывал на двух единственных публичных сеансах, которые мы провели, и которым овладел, как я полагаю, какой-нибудь злой демон". Она порвала все отношения с медиумами, закрыла свое Общество... Скептики, которые из любопытства посетили Общество и стали свидетелями его провала, сделали из этого всеобъемлющие выводы: осмеяв представление о феноменах, они провозгласили, что абсолютно все подобные притязания были мошенничеством и шарлатанством. Извратив истинное положение дел, они дошли в своих утверждениях до того, что якобы не сама госпожа Блаватская платила медиумам и несла расходы по содержанию Общества, а наоборот, платили ей самой и что она пыталась выдавать поддельные трюки за настоящие феномены. Ее враги распустили таким образом самые безосновательные сплетни и слухи... что, впрочем, не помешало госпоже Блаватской продолжать свои исследования и доказывать каждому честному исследователю, что ее необыкновенные способности к ясновидению и яснослышанию были фактами, независимыми от простых физических проявлений, над которыми она обладала несомненным контролем... Господин Г.Яковлев, которому случилось в то время посетить Египет, писал своим друзьям полные энтузиазма письма о госпоже Блаватской. Так, он написал... в одном письме, которое находится у нас: "Она — чудо, непостижимая тайна... То, что она проделывает, просто феноменально... Однажды я показал ей закрытый медальон, в котором был портрет одного человека и волосы другого; этот предмет находился у меня всего несколько месяцев, он был сделан в Москве, и о нем практически никто не знал, и она сказала мне, не дотрагиваясь до него: "А! Это портрет твоей крестной и волосы твоего двоюродного брата... Но оба уже умерли", — и продолжила их описание так, будто бы они стояли у нее перед глазами... Откуда она могла это узнать?!" Позже он рассказывал, как посетил госпожу Блаватскую... в гостинице в Александрии... Они задержались... присев на софу, чтобы побеседовать вдвоем. Перед софой стоял маленький чайный столик, на который официант поставил для господина Яковлева бутылку ликера, немного вина, маленькую винную чарку и стакан. Когда он поднес... наполненную винную чарку ко рту, стекло раскололось в его руке на множество осколков безо всякой видимой причины. Она засмеялась от избытка радости и заметила, что ненавидит ликеры и вино и с трудом терпит тех, кто не знает меры в их употреблении... " — Вы хотите сделать отсюда вывод, что это вы раскололи мою чарку? Это просто случайность... Стекло было очень тонкое; видимо, оно где-то треснуло, а я слишком сильно его сжал! — Я лгал намеренно, ибо мысленно отметил, что все это кажется странным и непонятным, потому что чарка очень толстая и крепкая... Но я хотел ее раззадорить. Она очень серьезно посмотрела на меня, и глаза ее сверкнули. — На что поспорим, — спросила она, — что я смогу повторить это? — Отлично, тогда мы сделаем это немедленно. Если вы сумеете, то я первый провозглашу вас настоящей волшебницей. Если нет, то завтра в консульстве у нас будет хороший повод посмеяться над вами и вашими духами... Проговорив это, я наполнил стакан наполовину вином и приготовился отпить из него. Но только стакан коснулся моих губ, как я почувствовал, что он хрустнул под моими пальцами, я порезался осколком до крови; я пытался удержать стакан, но почувствовал, что он уходит из моей руки..." Раздосадованная крахом своего Спиритического общества... госпожа Блаватская вскоре отправилась домой через Палестину, задержавшись на некоторое время для того, чтобы совершить вояж в Пальмиру [древний город в Сирии] и к другим развалинам, откуда она вместе с ее русскими друзьями поехала на родину... В конце 1872 года она вернулась, в своей обычной манере, без предупреждения, к удивлению своей семьи, в Одессу... ЭММА КУЛОМБ*11 1872, Каир, Египет В 1872 году я как-то раз прогуливалась по улице под названием Секке эль Гамма эль хармар (улица Красной мечети) в Каире, Египет, и вдруг что-то очень быстро задело меня, выведя тем самым из задумчивого состояния. Я оглянулась и увидела какую-то даму. "Кто эта дама?" — спросила я у прохожего. "Это та самая русская спиритка, которая вызывает мертвых и заставляет их отвечать на ваши вопросы". Эта новость вызвала у меня прилив великой радости, ибо я носила траур по причине смерти моего единственного и любимого брата, которого я потеряла недавно. Мысль о том, что я снова смогу услышать его голос, привела меня в состояние чудесного восхищения. Мне сказали, что если я попрошу секретаря Спиритического общества (это был знакомый мне грек) представить меня ей, то он с удовольствием это сделает. Я была представлена и нашла ее весьма интересной и умной женщиной. Моя первая попытка общения с духами не была успешной; я ничего не видела и не слышала, за исключением нескольких стуков. Высказав свое разочарование секретарю Общества, я получила объяснение, что духам не нравится появляться в комнате, которая не была очищена и не предназначалась исключительно для этой цели, но что если я вернусь через несколько дней, то я увижу чудеса, так как они готовят помещение, в котором не будет проводиться ничего, кроме сеансов. Я пошла посмотреть это помещение и увидела, что оно было обито красной материей по всем четырем стенам и также по потолку, с пространством примерно в три дюйма между полотном и стенами. Я в то время была настолько несведуща в этих делах, что у меня не возникло по этому поводу никакой задней мысли. Я пришла снова, когда помещение было готово, и каково же было мое удивление, когда я вместо встречи с добрыми духами, которые будут отвечать на мои вопросы, увидела эту комнату заполненной людьми, совершенно живыми, которые последними словами поносили основательницу Общества, утверждая, что она отобрала у них деньги, дав взамен только это, указывая на пространство между стенами и полотном, где все еще висело несколько кусков провода, с помощью которых приводилась в движение длинная набитая ватой перчатка, которая должна была изображать собой материализовавшуюся руку некоего духа. Я ушла, оставив кипящую от ярости толпу, готовую избить ее, как только она вернется. Позже я снова повстречала ее и спросила, как она докатилась до подобных вещей; на что она ответила, что это были проделки мадам Себир (той дамы, которая жила вместе с госпожой Блаватской), так что я позволила этому сойти ей с рук. Я заметила, что она выглядит очень несчастной. Я навестила ее на следующий день... Наше знакомство продолжалось до тех пор, пока она оставалась в стране. ...Насколько я знаю, во время пребывания в Каире госпожа Блаватская никогда не жила в гостинице. Я знаю три разных места, где она проживала. Первое находилось на Секке эль Гамма эль хармар, второе — на Абдиин, а третье — на Кантара эль дик. В Абдиин она открыла свои апартаменты для посещения публикой, которая приходила туда для того, чтобы получить консультацию у ее духов, где и произошло фиаско с материализованной рукой и проводами... Затем она отправилась из Каира в Россию... ЛИДИЯ АЛЕКСАНДРОВНА ПАШКОВА*12 Весна 1872, Ливан Однажды, путешествуя между Баальбеком и рекой Оронтес, я увидела в пустыне караван. Он принадлежал госпоже Блаватской. Мы разбили общий лагерь. Возле деревни Дайр Мар Маруун стоял огромный монумент. Это место находится между Ливаном и Анти-Ливаном [горами]. На монументе были какие-то письмена, которые никто никогда не мог прочитать. Как я знала, госпожа Блаватская может проделывать с духами странные вещи, и я попросила ее выяснить, что это за памятник. Мы подождали до вечера. Она начертила круг, и мы в него встали. Мы разожгли костер и положили в него благовония. Она прочитала множество заговоров. Затем мы положили еще благовоний. Она указала жезлом на памятник, и мы увидели на нем огромный белый огненный шар. Рядом росло дерево сикомор, на нем мы заметили множество маленьких огоньков. Подошли шакалы, которые подвывали в темноте. Мы добавили еще благовоний. Затем госпожа Блаватская повелела появиться духу того человека, которому был воздвигнут этот памятник. Вскоре поднялось облако тумана, затмившее слабый лунный свет. Мы добавили еще благовоний. Облако приняло неясную форму старика с бородой, и от этого образа донесся голос, как показалось, с огромного расстояния. Он сказал, что монумент когда-то был алтарем храма, который исчез давным-давно. Он был воздвигнут во имя бога, который уже очень давно ушел в другой мир. "Кто ты?" — спросила госпожа Блаватская. "Я Хиэро, один из жрецов этого храма", — ответствовал голос. Тогда госпожа Блаватская повелела ему показать это место в том виде, каким оно было, когда тут стоял храм. Он поклонился, и мы на одно мгновение увидели храм и огромный город, раскинувшийся на равнине так широко, как только мог видеть глаз. Затем все исчезло, и образ пропал. Мы разложили большие костры, чтобы отогнать шакалов, и отправились спать. Глава 3 СОЕДИНЕННЫЕ ШТАТЫ АМЕРИКИ, 1873—1878 АННА БАЛЛАРД*13 Июль 1873, Нью-Йорк Мое знакомство с госпожой Блаватской началось... еще... в июле 1873 года, в Нью-Йорке, спустя не более недели после того момента, когда она ступила на американскую землю. В то время я работала штатным репортером в газете "The Sun", и мне дали задание написать статью о русских. В ходе моей охоты за фактами один мой друг сообщил мне о прибытии этой русской дамы, и я решила нанести ей визит; так началось знакомство, продолжавшееся несколько лет. В нашем первом интервью она сказала мне, что у нее не было ни малейшего представления о том, что ей нужно будет покинуть Париж и отправиться в Америку, до того самого вечера, когда она поднялась на борт судна, — но для чего она прибыла и кто побудил ее к этому, она не сказала. Я отлично помню, как она произнесла с восторженной интонацией: "Я была в Тибете". Почему она считала это таким важным делом, более примечательным, чем любые другие ее путешествия — по Египту, Индии и другим странам, о которых она мне рассказывала, я не смогла понять, но она говорила об этом с особым оживлением. ЭЛИЗАБЕТ Г.К. ХОЛЬТ*14 Август 1873 — июнь 1874, Нью-Йорк ...Довольно трудно... работающим женщинам с небольшими средствами найти подходящее место для проживания; поэтому вышло так, что около сорока из них провели маленький эксперимент по совместному проживанию. Они арендовали новый дом, сдававшийся внаем, на Мэдисон стрит, 222... Эта улица состояла из небольших двухэтажных домов, где проживали их владельцы. По ее сторонам росли тенистые деревья, а внутренние и внешние дворики были аккуратными и красивыми. Лето 1873 года я со своей матерью провела в Саратоге. Для того чтобы я подготовилась к началу занятий в школе, меня в августе отослали домой, в этот дом на Мэдисон стрит, где проживала наша хорошая знакомая, которая должна была позаботиться обо мне; там-то я и обнаружила госпожу Блаватскую. У нее была комната во втором этаже, а у моей знакомой — точно такая же рядом, и поэтому они очень скоро стали добрыми соседями. Будучи дружной семьей, мы все близко знали друг друга, и в соседнем подъезде у нас была комната, которая служила чем-то вроде гостиной или офиса, местом встреч, там разбиралась почта и разные послания. Большую часть времени госпожа Блаватская находилась в этом офисе, но она очень редко сидела там в одиночестве; она была как магнит, достаточно мощный для того, чтобы собрать вокруг себя всех, кто только мог прийти. Я наблюдала, как она день за днем сидела там, скручивая сигареты и беспрестанно куря. У нее была очень примечательная табакерка — голова какого-то пушного зверька, которая висела у нее на шее. Определенно, она была весьма незаурядной личностью. Я полагаю, что на самом деле она была более высокого роста, чем казалось, она была очень широкой; у нее было широкое лицо и широкие плечи; волосы у нее были светло-русые и все в кудряшках, как у какого-нибудь негра. Вся ее внешность вызывала представление о силе... Госпожа часто рассказывала о своей жизни в Париже... Позже она продемонстрировала свои способности в области искусства. У меня было пианино, и госпожа иногда играла на нем, если только кто-либо настаивал на этом. Она описывала прошлую жизнь тех людей, которые спрашивали ее об этом, и эти рассказы были всегда очень точными и производили неизгладимое впечатление. Я никогда не слыхала, чтобы она предсказывала им будущее... Ее считали спиритуалистом, хотя я никогда не слышала, чтобы она сама об этом говорила... Когда моя знакомая, мисс Паркер, попросила госпожу позволить ей пообщаться с ее умершей матерью, госпожа сказала, что это невозможно, поскольку ее мать занялась более высокими вещами и продвинулась в этом до такого предела, за которым ее уже не достать. Духи, о которых она постоянно говорила, были маленькие шаловливые существа, очевидно, наподобие фей из ирландского фольклора и, судя по ее описанию, мало напоминавшие людей... Я никогда не смотрела на госпожу как на учителя этики. С одной стороны, она была слишком вспыльчивая; когда что-то у нее шло не так, как надо, она выражала свое мнение об этом настолько энергично, что это очень беспокоило... Столкнувшись с умственной или физической проблемой, вы обращались к ней инстинктивно, так как чувствовали ее бесстрашие, ее незаурядность, ее великую мудрость, огромный опыт и доброе сердце — ее сочувствие тому, кто страдает. Приходит на ум один случай подобного рода. На нашу улицу начали переезжать отвратительные люди, и наш квартал стал быстро меняться. Однажды вечером за одной из наших молодых девушек, которая возвращалась с работы домой поздно, кто-то погнался и очень напугал; она в бессилии упала в кресло в офисе, еле дыша. Госпожа сразу же поинтересовалась, что произошло. В самых энергичных словах она выразила свое негодование и, вынув из складок платья нож (я думаю, что она использовала его для резки табака, но он был достаточно велик, чтобы служить отличным оружием защиты), сказала, что приберегает его для любого человека, который вздумает преследовать ее. В это время у госпожи были большие проблемы с деньгами; доход, который она регулярно получала от своего отца из России, прекратился, и она осталась практически без копейки... Некоторые из наиболее консервативных людей в нашем доме говорили, что она авантюристка и отсутствие денег — это именно то, чего и можно было ожидать; но моя знакомая, мисс Паркер, которую она брала с собой на визит к русскому консулу, убедила меня, что на самом деле она русская графиня и что консул знаком с ее родственниками и обещал связаться с ними и выяснить причину возникновения ее трудностей. Теперь я могу сказать, что задержка дохода была вызвана смертью ее отца и тем, что потребовалось время на улаживание всех его дел... ...В ее личной комнате был длинный стол, и я видела, как она в течение многих дней, может быть, даже недель терпеливо писала, страницу за страницей, какую-то рукопись... После того как госпожа стала испытывать нужду в деньгах, она повстречалась с одной французской дамой, имя которой я забыла, и близко сошлась с ней... Дама проживала неподалеку, на Генри стрит. Она предложила Е.П.Б. пожить у нее до тех пор, пока не пройдут ее финансовые затруднения. Это предложение было принято, и госпожа выехала из нашего дома. Однако многие из наших жильцов, особенно мисс Паркер, продолжали поддерживать с ней тесные отношения... Вскоре госпожа получила из России деньги и перебралась в дом на северо-восточном углу 14-й стрит и 4-й авеню. Дом был весьма непритязательным, на первом этаже был салон, где подавались крепкие спиртные напитки, а в двух верхних этажах сдавались внаем меблированные комнаты. В этот дом меня взяла с собой мисс Паркер... Я увидела там госпожу посреди плохо обставленной комнаты в верхнем этаже; в комнате стояла металлическая кровать, а рядом с ней, на столе, — небольшой секретер с тремя выдвижными ящиками. Госпожа была очень взволнована. В этот день у нее в комнате случился пожар; она сказала, что он был устроен намеренно с целью ограбить ее. После того как пожар потушили и пожарные и любопытствующие незнакомцы ушли, она обнаружила, что были украдены ее дорогие часы с цепочкой. Когда она пожаловалась на это владельцу салона, сдававшему ей комнату, он ответил, что у нее не было никаких часов, так что не о чем и говорить. Она сказала нам, что попросила "Их" доставить ей какое-нибудь доказательство, которое она могла бы показать хозяину и убедить его в том, что она действительно лишилась своей собственности. И тогда появился лист бумаги, весь серый от копоти, кроме белых пятен, совпадавших по форме и размеру с часами и цепочкой. Это означало, что часы и цепочку взяли с него, а белые пятна остались там, где они лежали. ...Я слышала объяснения окружавших ее людей, что, говоря "Они" или "Их", она имеет в виду своих духовных руководителей. Естественно, я тоже считала, что она говорит о них... ...Мой визит к Е.П.Б. был последней встречей с нею... ГЕНРИ С. ОЛЬКОТТ*15 Октябрь 1874, Читтенден, Вермонт Однажды в июле 1874 года я сидел в своем офисе и обдумывал одно трудное дело, которым я занимался в Городской корпорации [адвокатов] Нью-Йорка. Вдруг внезапно мне пришла мысль, что я уже многие годы не уделял внимания спиритуалистическому движению... Я пошел к газетчикам и купил экземпляр "Banner of Light". В нем я прочитал описание совершенно невероятных происшествий, а именно, об отвердении форм-привидений, которые, как говорилось, происходили на одной ферме в районе города Читтенден в штате Вермонт, в нескольких сотнях миль от Нью-Йорка. Я сразу же отметил: если то, что посетители могли видеть и даже дотрагиваться и беседовать со скончавшимися родственниками, которые находили способ восстановить свои тела и одежду так, чтобы они временно были твердыми, видимыми и осязаемыми, было правдой, — это стало бы наиболее важным фактом в современной физической науке. Я решил сам поехать и посмотреть. Так я и сделал. Я пробыл там три или четыре дня, убедился в истинности данного рассказа и возвратился в Нью-Йорк. Я написал отчет о моих наблюдениях для нью-йоркской газеты "The Sun", которая распространяется практически во всем мире... Затем редактор нью-йоркской газеты "The Daily Graphic" предложил мне вернуться в Читтенден, чтобы поработать там вместе с художником, который будет делать зарисовки того, что я укажу, и провести тщательное расследование этого дела. Все это так сильно заинтересовало меня, что я отдал необходимые распоряжения по ведению дел в офисе и 17 сентября вернулся в родовое имение Эдди, как оно называлось по фамилии владельцев, проживавших там. Я оставался в этом таинственном доме примерно двенадцать недель, в окружении призраков, ежедневно наблюдая феномены экстраординарного характера... Тем временем в газете "The Daily Graphic" дважды в неделю печатались мои письма о "привидениях Эдди". Каждое письмо сопровождалось зарисовками призраков, которых художник, мистер Кэппс, и я, а также и все остальные видели на самом деле — иногда нас было не менее сорока человек, — присутствуя в комнате для сеансов. Именно публикация этих писем привлекла госпожу Блаватскую в Читтенден, где мы и встретились. Я помню первые дни нашего знакомства так, будто это было вчера... Это был солнечный день, и даже старый, мрачный дом фермера выглядел приветливо. Он был расположен в прекрасном месте — в долине, окруженной зелеными холмами, которые переходили в горы, до самых гребней покрытые кудрявыми рощами. Было бабье лето, когда все вокруг покрывается прозрачным синеватым туманом... и листва буков, вязов и кленов, тронутая первыми морозами, меняет зеленый цвет на мозаику золотого и багряного, что кажется, будто все украшено яркими королевскими флажками... В полдень в доме Эдди наступал обеденный час, и, входя в плохо обставленную и неудобную столовую, Кэппс и я увидели Е.П.Б. Она приехала незадолго до полудня вместе с французской дамой — канадкой; они уже сидели за столом, когда мы вошли. Сначала мой взгляд привлекла алая гарибальдийская блуза, которую носила Е.П.Б., — так резко контрастировала она с тусклыми цветами окружающей обстановки. На голове Е.П.Б. была копна волос светлого цвета, жесткие, блестящие и скрученные в кудряшки от самых корней и почти до плеч, похожие на овечью шерсть. Эти волосы и красная блуза привлекли мое внимание в первую очередь. Массивное калмыцкое лицо, властное, своеобразное и бесстрашное, представляло собой столь же резкий контраст на фоне обыкновенных лиц находившихся в комнате, как и ее алая блуза на фоне белесых оттенков стен, мебели и тусклых костюмов остальных гостей. Самые разнообразные и странные люди постоянно приходили и приезжали в дом Эдди, чтобы увидеть медиумические феномены, и поэтому единственное, что пришло мне в голову при виде этой эксцентричной дамы, это то, что вот еще один подобный экземпляр. Остановившись в дверях столовой, я шепнул Кэппсу: "Вот это да! Посмотрите на этот образчик, приятель". Я прошел прямо к ней и сел напротив, решив заняться своим любимым делом — изучением характеров. Эти две дамы беседовали по-французски, произнося всякие мало связанные фразы... После обеда они обе пошли наружу, госпожа Блаватская скрутила себе сигарету, я предложил ей огонь, воспользовавшись этим как предлогом для начала разговора. Я что-то сказал на французском, и мы начали разговаривать на этом языке. Она спросила меня, как долго я здесь нахожусь и что я думаю об этих феноменах; сказала, что она весьма интересуется подобными вещами и что в Читтенден ее привлекли прочитанные ею письма в газете "The Daily Graphic"; интерес публики к этому был настолько велик, что иногда невозможно было купить газету уже через час после публикации, и за последний выпуск ей пришлось заплатить доллар. "Я колебалась, ехать сюда или нет, — сказала она, — потому что опасалась встретить тут этого полковника Олькотта". — "Почему вы так его опасаетесь, мадам?" — полюбопытствовал я. — "Боюсь, что он может написать обо мне в своей газете". Я сказал, что она может не беспокоиться, ибо я совершенно уверен, что полковник Олькотт не станет упоминать ее в своих письмах, если только она сама этого не захочет. И я представился. Мы сразу стали друзьями. Мы понимали, что принадлежим к одному социальному миру — космополитов, вольнодумцев, и почувствовали себя связанными друг с другом более тесно, чем со всей остальной компанией... Это была общая тяга к высокому оккультному аспекту человека и природы; притяжение души к душе, не пола к полу... На прогулках с моей новой знакомой мы вели беседы о феноменах Эдди и подобных вещах в других местах. Я открыл для себя, что она была великой путешественницей, видела множество оккультных вещей и встречалась с Адептами оккультных наук, но поначалу она и словом не обмолвилась ни о том, что знает о существовании гималайских Мудрецов, ни о своих собственных способностях. Она говорила о материалистической теории американского спиритуализма, который представлял собой что-то вроде разгула феноменов, что сопровождалось относительным безразличием к философии. Ее манера говорить была изящной и захватывающей, ее характеристика людей или вещей — оригинальной и остроумной. Она особенно старалась вызвать меня на дискуссию о моих собственных идеях относительно духовных вопросов и выразила радость, обнаружив, что я инстинктивно мыслил согласно тем же оккультным направлениям, что и она сама. Она говорила не как восточный мистик, а, скорее, как утонченный спиритуалист. Что касается меня, то я тогда ничего или почти ничего не знал о восточной философии, и поначалу она хранила молчание относительно этого предмета. Сеансы Уильяма Эдди, главного медиума в семье, проходили каждое утро в большой комнате на верхнем этаже бокового крыла дома, над гостиной и кухней... В дальнем конце комнаты для сеансов стояла... узкая кабина... где усаживался Уильям Эдди в ожидании феноменов. Он не мог управлять ими, а просто сидел и ждал, когда они сами появятся. На двери кабины висело одеяло, что создавало в кабине полную темноту. Вскоре после того как Уильям залезал в этот шкаф, одеяло откидывалось и вперед выходила фигура какого-нибудь умершего мужчины, женщины или ребенка... которая сначала была твердой и видимой, но в следующую же минуту превращалась в ничто и становилась невидимой. Фигуры растворялись на виду у всех наблюдателей. До прибытия Е.П.Б. появлявшиеся фигуры представляли собой либо краснокожих индейцев, либо американских или европейских родственников гостей Эдди. Но с первого же сеанса в ее присутствии перед нами начали появляться духи других национальностей. Среди них был грузинский мальчик-слуга с Кавказа, торговец-мусульманин из Тифлиса, русская девочка-крестьянка и другие... Появление подобных фигур в комнате для сеансов у этих бедных, почти неграмотных вермонтских фермеров, у которых не было ни денег на покупку театрального реквизита, ни опыта по его использованию, даже если бы он был у них, ни места, где они могли бы припрятывать его, было для каждого очевидца убедительным доказательством того, что эти призраки были настоящими. В то же время это показывает, что странная способность вызывать эти образы из того места, которое у азиатов называется кама-лока, принадлежала госпоже Блаватской. Впоследствии, когда прошло уже долгое время, меня посвятили в то, что она вызывала их посредством своих собственных развитых мощных способностей. Е.П.Б. сделала все возможное, чтобы возбудить во мне подозрение относительно ценности феноменов Уильяма Эдди как доказательства разумного управления духами со стороны медиумов, говоря мне, что если они настоящие, то должны быть двойниками медиума, который выходит из своего тела, принимая вид другого человека; но я не верил ей. Я приводил тот довод, что эти формы обладали таким разнообразием в росте, комплекции и внешности, что не могут быть масками Уильяма Эдди; что они являются тем, чем кажутся, а именно духами умерших. Временами наши споры становились весьма жаркими, ибо в то время я не слишком глубоко проник в вопрос о пластической природе человеческого двойника, чтобы оценить силу ее намеков, тогда как восточную теорию майи я не знал вообще. Цель, однако, как она мне сказала, состояла в том, чтобы убедиться в моей склонности ничего не принимать на веру и упорно держаться за те факты, которые я знал, и за идеи, которые я приобрел. День ото дня наша дружба становилась все более и более крепкой, и к тому времени как Е.П.Б. собралась покинуть Читтенден, она приняла от меня шутливое прозвище Джек, и именно так она подписывалась в своих письмах ко мне из Нью-Йорка. Когда мы расстались, мы были хорошими друзьями и надеялись на продолжение столь приятно начавшегося знакомства... ГЕНРИ С. ОЛЬКОТТ*16 Ноябрь 1874 — апрель 1875, Нью-Йорк и затем Филадельфия, Пенсильвания В ноябре 1874 года, когда все мои исследования [в Читтендене, Вермонт] были завершены, я вернулся в Нью-Йорк и нанес визит Е.П.Б. на ее квартире на Ирвинг Плейс, 46, где она провела для меня несколько сеансов столоверчения и общения со стуками, получения посланий от всяких персонажей, в основном от невидимой мыслящей силы, которая называла себя — Джон Кинг [король]... Я думал тогда, что это подлинный король Джон, настолько убедительной показалась мне его личность, и я не мог вообразить, что это может быть кто-то другой. Но теперь, видя, чт'о Е.П.Б. способна творить в плане проведения майявических (т.е. гипнотических) иллюзий и управления стихиями, я убежден, что Джон Кинг представлял некую поддельную сущность, которая подчинялась ей как марионетка и использовалась в качестве помощника при моем обучении. Поймите меня, эти явления были реальны, но их причиной не был развоплощенный человеческий дух... Она поддерживала эту иллюзию в течение месяцев... и я наблюдал многочисленные явления, которые выполнялись предполагаемым королем Джоном... ...После моего приезда в дом Е.П.Блаватской в Филадельфии... она провела со мной один эксперимент, в котором я представлял собой пассивного посредника... Она вертела для меня столы с наличием контакта между ее руками и столом и без него; производила тихие и громкие стуки — иногда при этом держа руку в шести дюймах над поверхностью, иногда кладя свою руку поверх моей на стол; получая волшебным образом послания для меня от поддельного короля Джона, которые при помощи стуков и алфавита я записывал на листочках бумаги... В конце концов мне показалось, что некоторые из этих посланий, относившиеся к третьим лицам, стоит сохранить, и поэтому я по пути домой приобрел записную книжку, какие бывают у журналистов. Добравшись домой, я показал ей эту книжку и объяснил, для чего она предназначается. В этот момент она сидела, а я стоял. Не притрагиваясь к книжке, не делая никаких мистических пассов или знаков, она попросила меня положить ее ко мне за пазуху. Я так и сделал, и после минутной паузы она попросила меня вынуть ее и заглянуть внутрь. Вот что я обнаружил: на оборотной стороне передней обложки химическим карандашом было написано следующее: "Джон Кинг, Генри Морган, его книга. 4 день Четвертого месяца 1875 от Р.Х.". Под этими словами был изображен розенкрейцерский камень; над дугообразной короной, украшенной драгоценностями, слово "Судьба", ниже — ее имя, "Елена", вслед за тем шло нечто вроде "99", потом что-то смазанное, и затем просто +... Эта книжка сейчас, когда я пишу, лежит передо мной на столе, и я беру это описание с самого рисунка непосредственно... Одной из примечательных особенностей этого примера психодинамики является тот факт, что никто, кроме меня, не притрагивался к книжке после того, как она была приобретена; она находилась в моем кармане до того момента, как я показал ее Е.П.Б. с расстояния примерно в два или три фута, после этого я сам положил ее за пазуху, вынул через мгновение, когда мне сказали это сделать, и след от записи и рисунка химическим карандашом был оставлен в течение того времени, пока она находилась во внутреннем кармане моего сюртука. Кроме того, надпись на внутренней стороне обложки была очень специфичной... Это было сделано затейливым, но вполне характерным почерком, непохожим на почерк Е.П.Б., но идентичным с тем, которым были написаны остальные послания от Джона Кинга — от самого первого до последнего. Значит, Е.П.Б., обладая способностью оставлять видимые рисунки, перенесла из своего ума на бумагу образы слов, написанных этим характерным шрифтом; или, если это сделала не она, а какой-то другой знаток этого искусства, то он должен был бы проделать это тем же самым способом — сначала мысленно нарисовав эти слова и рисунки, а затем оставив соответствующий отпечаток на бумаге, т.е. сделал их видимыми так, будто они были написаны химическим карандашом... Понемногу Е.П.Б. давала мне знания о существовании восточных Адептов и об их способностях и предоставляла мне широкий спектр феноменов, доказывавших ее собственную способность управлять оккультными силами природы... УИЛЬЯМ К. ДЖАДЖ*17 Август 1875 — 1878, Нью-Йорк Мое первое знакомство с Е.П.Блаватской произошло зимой 1875 года. В то время она проживала в апартаментах на Ирвинг Плейс, Нью-Йорк... У нее было несколько комнат анфиладой. Передние комнаты выходили окнами на Ирвинг Плейс, а задние — в сад. Мой первый визит произошел вечером, и я увидел ее там в окружении большого количества людей, которых всегда привлекало ее присутствие. Они говорили на нескольких языках, и госпожа Блаватская, многословно что-то говоря на русском, внешне совершенно поглощенная своим разговором, вдруг неожиданно оборачивалась и вставляла какое-нибудь замечание по-английски в дискуссию между другими людьми на тему, совершенно отличающуюся от той, которой она была занята. Это никогда не представляло для нее никакой трудности, так как она немедленно возвращалась к своему разговору по-русски, продолжая его практически точно с того места, где он был прерван. В этот первый вечер было сказано много такого, что завладело моим вниманием и пробудило мое воображение. Я обнаружил, что она читает мои тайные мысли, знает о моих личных делах. Без всяких вопросов и определенно не имея никакой возможности у кого-либо что-то выспросить обо мне, она упомянула о нескольких частных и особенных обстоятельствах, что сразу же показало, что она отлично знает мою семью, мою историю, мое окружение и образ мыслей... `0На следующий день я решил провести с госпожой Блаватской эксперимент. Я взял старинную фигурку скарабея, которую она никогда не видела, упаковал ее и отправил ей через почтового клерка, который служил в подчинении у моего друга. Моя рука не касалась этой посылки, также я не знал, когда она была отправлена. Но когда я второй раз навестил ее в конце недели, она встретила меня с благодарностью за скарабея. Я прикинулся, что ничего не знаю. Но она заявила, что притворяться бесполезно, и затем рассказала мне, как я отправил это и где именно клерк посылал это по почте. В течение времени, которое прошло между тем, как я ее видел, и отправкой посылки, никто не слышал от меня ни единого слова относительно этого дела. Через короткое время после нашей встречи она переехала на 34-ю стрит, и в ее пребывание там я очень часто наносил ей визиты. В этих комнатах я постоянно слышал стуки в мебели, в посуде, зеркалах, окнах и стенах, что обычно происходит во время темных спиритических сеансов. Но при ней они случались на свету и только в том случае, когда она им приказывала. Также нельзя было чем-либо вызвать их, если она приказывала им прекратиться. Они проявляли способность к мышлению и по ее просьбе меняли громкость от слабой до сильной, а также частоту — от очень быстрой до нескольких стуков в минуту. Она пробыла на 34-й стрит всего несколько месяцев, а потом перебралась на 47-ю стрит... После того как она с удобством расположилась на 47-й стрит, там, как обычно, она с утра до вечера была окружена всевозможными посетителями и таинственными феноменами — необычными проявлениями и звуками. Я провел там множество вечеров и наблюдал при ярком газовом свете огромные светящиеся шары, скользившие по мебели или игриво скакавшие с места на место, в то время как протяжные колокольные звоны необыкновенной красоты, переливаясь, возникали то там, то здесь прямо из воздуха комнаты. Эти звуки часто имитировали пианино или гамму из звуков, которую высвистывал я или еще кто-нибудь из присутствовавших. Пока все это происходило, Е.П.Блаватская, не обращая на это внимания, читала или работала над рукописью "Разоблаченной Изиды". ...Проявление на бумаге посланий или предложений происходило очень часто, и я хочу рассказать об одном из них, которое я видел собственными глазами и трогал собственными руками, и поэтому оно для меня представляется совершенно реальным. Однажды, примерно в четыре часа дня, я читал книгу... которую мне только что принес мой друг полковник Олькотт. Я находился на расстоянии примерно шести футов от Е.П.Блаватской, которая работала над рукописью. Я внимательно прочитал титульный лист книги, но забыл, как она называлась. Но я помню, что на нем не было написано ни единого слова. Когда я стал читать первый абзац, то услышал звук колокола в воздухе и, оглянувшись, увидел, что госпожа Блаватская внимательно на меня смотрит. "Что за книгу вы читаете?" — спросила она. Перевернув обратно на первую страницу, я хотел было прочитать вслух название, когда мой взгляд упал на послание, написанное чернилами вдоль верхнего края страницы, на которую еще несколько минут назад я смотрел и видел ее совершенно чистой. В этом послании было примерно семь строк, и жидкие чернила даже еще не просохли на странице — в нем содержалось замечание относительно содержания этой книги. Я абсолютно уверен, что когда я взял этот том в руки, на титуле не было написано ни единого слова... Практически при любом перемещении предмета таинственным образом по ее комнате или при прохождении его через воздух сверхъестественным способом на некоторый промежуток времени, короткий или длинный, распространялся весьма специфический, хотя и приятный запах. Одно время он напоминал запах сандалового дерева, смешанный с чем-то, по моему мнению, вроде турецкой розы; потом это было какое-то неизвестное восточное благовоние, а иногда он становился похожим на запах трав, которые используются в храмах. Однажды она спросила меня, не хочу ли я снова почувствовать запах благовония. Получив утвердительный ответ, она взяла в руку мой носовой платок, подержала его некоторое время, и когда отдала его назад, он издавал очень сильный запах, так хорошо мне знакомый. Затем, желая показать, что ее руки чисты и не могли ароматизировать платок, она разрешила мне исследовать их. Руки ничем не пахли. После того как я убедился, что в ее руках нет парфюмерии или чего-либо пахнущего, я обнаружил, что из одной руки начал выделяться специфический сильный аромат, а из другой волнами пошел запах благовония... ...Однажды вечером я торопился скопировать только что сделанный мною рисунок и смотрел на стол в поиске резака для бумаги, которым я хотел провести по обратной стороне рисунка, чтобы перенести слой лишнего графита на чистый лист бумаги. Пока я его искал, кто-то высказал идею, что обратная круглая сторона ложки могла бы вполне подойти для такого дела, и я привстал, чтобы пойти на кухню за ложкой. Но госпожа Блаватская сказала: "Подожди, тебе не надо туда идти; остановись на секунду". Я остановился в дверном проеме, и она, сидя в своем кресле, подняла свою левую руку. В это мгновение большая столовая ложка пролетела по воздуху через комнату от противоположной стены и опустилась к ней в руку. Там не было никого, кто мог бы бросить ее, а столовая, откуда была перемещена эта ложка, находилась примерно в тридцати футах; две кирпичные стены отделяли ее от передней... Мой офис находился по меньшей мере в трех милях от ее комнат. Однажды примерно в два часа дня я сидел в офисе и читал один юридический документ, направив все свое внимание на его содержание. В офисе больше никого не было, а ближайшая комната была отделена от него широким проемом, или окном, которое было проделано в здании для освещения внутренних комнат. Внезапно я почувствовал в руке характерное ощущение "прилива", которое предшествовало всем странным событиям, происходившим в присутствии Е.П.Б., и в это мгновение на край письменного стола, а потом с него на пол прямо с потолка упала сложенная треугольником записка от госпожи ко мне... Послание было написано ее почерком, и сверху ее рукой был надписан адрес... ДЖЕЙМС Г. УИГГИН*18 Конец августа 1875, Нью-Йорк ...Розенкрейцерство провозглашает, что Братство оккультистов существовало и существует до сих пор, достигая совершенства на дальнем Востоке... что в архивах этого Братства до сих пор сохраняются великие записи истин о людях и природе... что розенкрейцеры могут производить то, что ошибочно называют чудесами, посредством своего знания истинной сущности вещей... что человеческие тела могут произвольно исчезать и появляться; что они могут парить в воздухе... что вся природа подвержена влиянию их воли, которая работает посредством их знания божественных законов... Довольно волнующее переживание — обнаружить, что ты имеешь связь с такими людьми, которые владеют или заявляют о том, что владеют, подобными силами... Розенкрейцерство выдвинулось на заметное место с прибытием в Соединенные Штаты русской баронессы госпожи Блаватской... Я был любезно приглашен моим другом мистером Чарльзом Сотераном из "American Bibliopolist" встретиться с самой госпожой и... с полковником Олькоттом на следующий вечер на Ирвинг Плейс, 46... Полковник Олькотт хорошо известен как автор книги "Люди из другого мира"... Его опытность как юриста и военного следователя, можно предполагать, ставит его вне всяких подозрений о подлоге... У.К. Джадж из Нью-Джерси имеет юридический склад ума, а его романтичная жена выше всяческих похвал. Там также присутствовал джентльмен из Бостона... Центром группы была госпожа Блаватская, которая, несомненно, одна из наиболее оригинальных и интересных женщин из всех, которые мне когда-либо встречались. В газетах жаловались на ее сигареты... Госпожа говорит по-английски с очень сильным акцентом, но с замечательной беглостью и точностью, четко выделяя тонкости языка и быстро вникая в его аллюзии... У нее есть фантастический розенкрейцерский драгоценный камень... который она носит на шее. Ей, вероятно, около сорока лет, она имеет плотное, грубоватое и внушительное телосложение. Интересными были истории, которые она рассказывала о своем пребывании в Азии и Африке... Восхитительны были также ее повествования о ее попытках заниматься коммерцией, когда она отправила судно за какао, которое так и не смогло выплыть из порта по причине своей непригодности. Удивительные вещи, которые она наблюдала среди племен колдунов в Африке... Фаллический элемент в религиях, души цветов, недавние чудеса среди медиумов... двойственность природы, романтизм, гравитация, карбонарии, шарлатанство... литература о магии — вот некоторые из тем, оживленные дискуссии по которым часто затягивались далеко за полночь. Конечно же, если госпожа Блаватская сможет привести в порядок хаос, который представляет из себя современный спиритуализм, она окажет миру неоценимую услугу. Полковник Олькотт заявляет, что до встречи с госпожой Блаватской он не знал философии, способной объяснить противоречивые феномены, свидетелем которых ему довелось побывать... ЮДЖИН РОЛЛИН КОРСОН*19 Сентябрь-октябрь 1875, Итака, США Знакомство и переписка моего отца Хирама Корсона с госпожой Блаватской начались следующим образом. 15 июля 1874 умерла моя сестра, единственная дочь моего отца, и это было для него страшным ударом. В различных религиях он утешения не нашел и тогда обратился к спиритуализму, стремясь получить какую-то весть от своего ребенка и уверенность в продолжении его существования. В конце концов он поверил, что эта весть была ему дана, и уверенность в продолжении существования его дочери стала очень сильной... О появлении Е.П.Б. в нашей стране стало известно повсюду после ее посещения братьев Эдди в Читтендене, Вермонт, когда она опубликовала свои впечатления от сеансов этих медиумов. Тогда мой отец написал ей... Ее письма... повысили его интерес к ней настолько, что он и моя мать пригласили ее к себе погостить в наш дом в Итаке. В то время мой отец был преподавателем англо-саксонской и английской литературы в Корнеллском университете, где он работал с 1870 года. Он был замечательным ученым с широкими интересами и приобрел огромное влияние и известность как преподаватель, особенно в области английской поэзии... Моя мать, француженка, весьма образованная женщина с самыми разными интересами, мало интересовалась спиритуализмом, он никогда не завладевал ею настолько, как моим отцом. Она восприняла потерю дочери с великим самообладанием и смирением, и ее интерес к Е.П.Б. был направлен скорее к ней самой, чем к ее учению и миссии. Оккультизмом моя мать не интересовалась; наоборот, она была очень сильно настроена против него... ...Е.П.Б. прибыла в Итаку... примерно 17 сентября 1875 года. У моего отца был коттедж, известный как Коттедж Ричардсон на Хьюстус стрит... В то время года, когда Е.П.Б. посетила Итаку, погода обычно замечательная. В октябре наступает бабье лето; деревья надевают осенний наряд, вечером и утром воздух ясный и морозный, с приятным теплом в середине дня, далекие холмы и озера окутаны голубой дымкой... Итака расположена в долине озера Кайюга, на восточном, западном и южном холмах, а пригороды находятся почти в лесу — настолько там зелено. Дом моего отца был на восточном холме... На этом же холме стоит университет — впечатляющий ряд зданий благородного вида... ...В письме, датированном 2 октября 1875 года, мой отец писал: "Госпожа Б. все еще находится у нас. Она доставляет нам немало проблем, а в обмен мы получаем очень немного, ибо она всецело занята собственной работой. Я ожидал, что у нас будут какие-нибудь совместные спиритические "посиделки"; но она не только не расположена, но и решительно настроена против чего-либо подобного. Она славная женщина, но она совершенно чурается каких-либо радостей и развлечений жизни. Она — громадный русский медведь..." Однажды мой отец сказал ей: "Очень жаль, госпожа, что вы не видите тех красот, которые находятся вокруг вас. Я бы хотел пригласить вас на экскурсию, чтобы вы посмотрели на здания университета и на прекрасные окрестности". Она в конце концов согласилась поехать, но мой отец умолял ее не курить в карете, так как люди к этому непривычны, и, кроме того, это создаст плохое впечатление и может вызвать нарекания, особенно в его адрес как порядочного университетского преподавателя. На это она так же неохотно согласилась. Но до того как поездка окончилась, госпожа заявила, что ей необходимо выкурить сигарету, что она больше ни минуты не может терпеть, и попросила, чтобы ей позволили выйти из кареты, чтобы она могла присесть на камень у обочины дороги и с удобством покурить. Если селяне примут ее за цыганку, ну и что, чем это ей навредит? Так вот и сидела будущий автор "Разоблаченной Изиды" и "Тайной Доктрины", получая удовольствие от своих собственных мыслей и забыв обо всем, что ее окружает, даже об ожидающих ее лошадях, кучере и карете с пассажирами. Возможно, она хотела не столько покурить, сколько побыть наедине со своими мыслями. Когда сигареты закончились, она вернулась в карету, и поездка была продолжена. Мой отец особенно подчеркивал этот случай как пример увлеченности этой женщины. Как часто он мне говорил: "Я никогда не видел столь мощной натуры, так целеустремленно идущей к своей цели, столь мощной энергии; ничто вокруг не имело для нее важности; даже если бы небеса упали на землю, она продолжала бы свой путь". Я всю жизнь сожалел о том, что мне не довелось повстречаться с ней в то время... Я находился в Филадельфии — изучал медицину, поэтому мне приходится ссылаться на то, что рассказывали мать и отец... Что касается одежды, то она носила в основном просторное платье с вышитым жакетом, как это описывала моя мать, где в одном кармане была бумага для сигарет, а в другом — табак. Мой отец, который сам был заядлым курильщиком и ценителем табака, считал, что ее табак был дешевой марки; возможно, причиной тому был недостаток у нее денег. Количество сигарет было неисчислимым, и во всех цветочных горшках было полным-полно окурков... Все свое время она проводила за письменным столом, писала, писала, писала — большую часть дня, часто далеко за полночь, поддерживая широкую переписку посредством длинных писем. Здесь она начала писать "Разоблаченную Изиду", примерно по двадцать плотно исписанных страниц в день... Как-то она спросила у моего отца значение какого-то греческого слова из Нового Завета, и когда он ответил, что не может вспомнить, но посмотрит в словаре, она сказала ему наполовину раздраженно, наполовину в шутку: "Эх вы, школяр! Как же вы не знаете?" Отец принес ей греческий словарь, и она продолжила свою работу... Моя мать описывала мне, как Е.П.Б. сиживала за пианино, импровизируя с большим мастерством, проявляя незаурядное умение для человека, который играет лишь изредка, когда появляется настроение... Феномены Е.П.Б. были не постоянным фактором ее присутствия, а лишь редким исключением. Иногда она демонстрировала стуки, которые вызывала сознательно; они повторялись в различных частях комнаты. Мой отец был знаком с подобными феноменами, которые происходили в комнате для сеансов при посредстве обычного медиума, но получил гораздо более сильное впечатление от того, что их производила сознательная воля. Как-то он спросил Е.П.Б., может ли она определить мое местонахождение и рассказать, что я делаю, — я был тогда студентом-медиком в Филадельфии. Она дала ему точный отчет, где я и что со мной происходит. В то время я посещал своего наставника на Грин стрит. Е.П.Б. сказала, что я в большой степени нахожусь под его влиянием, — это было правдой... В другом случае она заставила подняться на воздух тяжелый стол, не прикасаясь к нему, и она постоянно повторяла, что все это происходит по ее сознательной воле и не может сравниваться с обычными медиумическими феноменами. ...Пробыв у нас примерно месяц, Е.П.Б. уехала в Нью-Йорк. Отец писал мне: "Госпожа Блаватская уехала. Хотя ее пребывание сопровождалось множеством неприятных для нас вещей, в целом мы получили удовольствие от ее посещения. Она очень примечательная женщина, человек с бешеной энергией. Я никогда не видел подобного трудолюбия. Она часто писала с самого утра до полуночи, делая перерывы только на обед и чтобы покурить. В день она выкуривала две сотни сигарет. Бердсли сделал несколько восхитительных снимков с нее. Я вышлю тебе один, как только они будут готовы..."* [В 1910 году профессор Хирам Корсон рассказывал следующее: "Она постоянно вызывала у меня удивление и любопытство, и я не знал, чего от нее ожидать в следующий момент. Она обладала глубоким знанием всевозможных вещей, и работала она самым необыкновенным способом. Обычно она писала в постели, с девяти утра, выкуривая при этом неисчислимое количество сигарет, цитируя по памяти отрывки из десятков книг, относительно которых я абсолютно уверен, что ни одного экземпляра их не было в то время в Америке, свободно переводя с нескольких языков, и иногда обращалась ко мне, к моей эрудиции, чтобы узнать, как перевести какую-нибудь старинную идиому на литературный английский... Она сама говорила мне, что она записывает... цитаты из книг так, как если бы они появлялись у нее перед глазами на другом плане объективной реальности, что она ясно видит страницу этой книги, то место, которое ей нужно процитировать, и просто переводит то, что она видит, на английский... Сотни книг, цитаты из которых она приводила, совершенно точно отсутствуют в моей библиотеке, а если она цитировала по памяти, то это еще более впечатляющий подвиг, чем если она записывала бы их из эфира...". ("The Path", July 1910, р. 9, 4. — Прим. сост.)] ГЕНРИ С. ОЛЬКОТТ*20 Сентябрь-ноябрь 1875, Нью-Йорк 7 сентября 1875 года группа дам и господ по моему предложению приняла согласие сформировать то, что впоследствии превратилось в Теософское общество... Встреча... представляла собой неформальное собрание друзей и знакомых... в гостиной госп