Эта тема имеет много аспектов. Тема - одна из важнейших в Живой Этике. Эта тема о новой науке, о новых тенденциях, которые связаны с этой наукой. Главной тенденцией в решении этой проблемы является синтез. А что такое синтез? Представляем ли мы это явление в целом? Я боюсь, что многие не представляют. Говорят: "Синтез - это объединение, возникновение из отдельных частей чего-то целого". Я бы сказала, что синтез - это не только объединение, это придание этому целому нового качества, которое не соответствует составным частям. В этой специфике - очень интересные закономерности, которые можно экстраполировать на положение темы моего доклада. Это один момент. Второй момент. Синтез - это явление сознания. Синтез, о котором я хочу говорить, связанный с мышлением человеческим, связан в первую очередь с сознанием, с уровнем этого сознания. Чем выше сознание, тем выше синтетическое восприятие окружающей действительности, тем выше подходы к познанию мироздания как такового. Чем ниже сознание, тем мир - дифференцированней, распадающийся на части, которые очень трудно человеку с небольшим уровнем сознания собрать воедино. И сколько бы он ни повторял: "Синтез, синтез" как повторяют слово: "халва, халва", а от этого слаще во рту не становиться, так и здесь: от повторения слова "синтез" не возникает этот синтез. Синтез может возникнуть при высоком уровне сознания. Поэтому "Живая Этика" и ставит проблему расширения сознания в первую очередь. Я могу привести такие примеры. Мы говорим: "Есть такое понятие в "Живой Этике" - Космический Магнит. Есть объяснение: Космический Магнит - это Космический Разум, Космический Магнит - это Космическое Сердце". Как, спрашивают, и Разум и Сердце? Для сознания человека нашего плотного мира непонятно как и то и другое. На самом же деле это не то и другое, это одно целое, которое мы еще по-настоящему воспринять не можем. Когда нам говорят: у человека состоялся синтез разума и интеллекта, это значит, что сердце стало умным, а разум стал сердечным. Этот синтез может совершиться только на уровне высокого сознания самого индивидуума. Этот синтез не существует вне человека. Раз это связано с мышлением, это все в нас. Если мы эти моменты поймем как следует, тогда многое другое, связанное с мышлением, будет нам ясно. Сам механизм эволюции, идущий по этому главному магистральному пути синтеза, идет так: от целого к разъединению, от разъединения к вновь целому. Но целое второе будет выше первого. Идет вот такое волнообразное движение. Этот механизм тоже надо учитывать при осмыслении и рассмотрении проблем научного мышления. Я думаю вам известно, что в истории человечества существовало 3 вида мышления, 3 способа мышления, 3 вида сознания: сознание и мышление не разделяется у нас. Первый способ мышления - мифологический. Это цельное образное мышление, и поэтому не зря говорят, что в мифологии мы находим все (об этом говорил Бердяев): и науку, и искусство, и религию и многое другое. Это было все едино. Следующий уровень мышления - это религиозный. Здесь начинается отделение искусства от религии, науки от религии. Это период разделения. И, наконец, следующий этап, свидетелями которого мы являемся - это научный способ мышления. Здесь должен произойти синтез, вновь объединение, возникновение явления, которое будет намного выше первой мифологической цельности. Это задача сложнейшая и ее мы видим в каждой строчке "Живой Этики".

Существует 2 направления решения этой задачи. У современной традиционной науки - задача победить религиозное мышление и навязать свое. В труде "Живой Этики" и у философов подобного рода другая задача: провести синтез всего того, что накоплено человечеством в течение нашего исторического развития. Что накоплено? Какие при этом пути и какие явления должны быть рассмотрены для того, чтобы понять как обойтись со всем этим? Есть 3 способа познания. Это религия. Вы можете с ним соглашаться или не соглашаться. Есть способ познания через искусство. Есть способ познания через науку. Вот три способа познания мироздания и окружающей действительности. Другого познания в пространстве нашего плотного мира нет. Следовательно, человечество сейчас доросло до той ступени, когда эти 3 способа или метода познания должны быть синтезированы, объединены в единое целое. Из этого возникает то, что мы называем мышлением научным. Ибо "Живая Этика" ставит вопрос несколько о другой науке, трансформированной, которая будет заниматься тонкими энергиями и изучением миров иных, и многим другим, что мы находим в "Живой Этике". Эти моменты ставят перед нами проблему синтеза искусства, религии и науки. Теперь для того, чтобы понять, каковы пути синтеза, мы должны в первую очередь понять, что собой все эти 3 явления представляют на уровне нашей современной действительности. Возьмем религию. Мы говорим: "Религия, религия". А что это такое? Представляем ли мы это себе? Сама религия, если схематично взять, имеет три слоя. Первый - естественная религиозность человека. Она живет в каждом. Не нужно навязывать никому подобного способа мышления, подобного способа чувствования. На естественной религиозности человека, которое есть явление духа человека, возникла первоначальная культура. Если бы не было этого естественного религиозного чувства, ничего бы не произошло. Когда возникает ситуация, при которой подавляется это чувство религиозности, направляется на разные объекты, то происходит искажение. Предположим, если чувство религиозности было направлено на высокие личности, на духовное совершенствование, а потом пришли и сказали: "Что вы, ничего в мире нет, кроме классовой борьбы. Пусть будет это". И возникает религия на базе марксистско-ленинского учения. К чему это привело, вы знаете об этом. Вот религиозное чувство, которое убить в человеке нельзя. Его можно только исказить, направить в другую сторону, неправильно. Это первый слой религии. Второй слой - это когда создаются религиозные учения. Без первого слоя религиозное учение возникнуть не может, или его воспринять не могут. Приходят Учителя - Христос, Будда, Мухаммед (Магомет - искаженное имя) и другие, и возникают религиозные учения. Эти учения дают людям возможность понять и осмыслить свой путь, каким образом им понять то Высшее, что существует в Мироздании. Потому что в Мироздании существует не только планета Земля, но и Миры Высшие, более высокой организации материи, с которыми у нас все время идет контакт. Осознается этот контакт или не осознается - это другое дело. И вот эта точка соприкосновения с Высшим из естественной религиозности переходит в определенное религиозное учение. И наконец 3-й слой в религии - это то, когда возникает церковь на базе этого учения. Церковь более приближена к земным делам. Конфессиональное сознание в значительной мере является разъединительным началом. Вы посмотрите, что делается с конфессиями. Христианская конфессия, буддийская, мусульманская - это противостояние друг другу. И в самом христианстве конфессии: протестанты, лютеране, католики, баптисты и т.д. Даже в православной церкви у нас есть российская православная церковь, зарубежная православная церковь, православная церковь Константинополя. Смотрите, как встали друг против друга. Вот это - разъединительная часть. И когда религию как таковую путают с конфессией, и религиозное сознание - с конфессиональным, то приходят к очень неправильным выводам. Это о религии.

Теперь наука. Наука в том современном понимании, в котором она существует, в значительной степени является безнравственным, бездуховным явлением. Энное количество людей, занятых в экспериментальных исследованиях, видят перед собой только материю и никогда не думают о других вещах. Что за эти годы развития техногенной цивилизации совершился ряд безнравственных действий, мы знаем прекрасно. Если, когда расщепили атомное ядро, это привело к созданию атомной бомбы и массовому уничтожению людей, я полагаю, это лучшее доказательство этому. Я помню, как недавно был юбилей нашего очень крупного ученого-физика, не буду называть его фамилию. У него брали интервью на телевидении, он один из создателей атомной бомбы. И когда его спросили: "Скажите, пожалуйста, Вас совесть не мучила?", он ответил: "А при чем здесь совесть? Я сделал открытие". Вот это расхождение между нравственными моментами и современной наукой возникло не сразу, оно имеет исторические корни. Исторические корни в значительной мере ведут к церковным конфессиям. В свое время зарождалась наука в той степени, в какой сейчас мы ее ощущаем, тогда, когда развивалось конфессиональное сознание и создавались сильные церковные конфессии. Эти конфессии обладали тоталитарным мышлением. И вы помните преследования церковью нового, особенно в научных открытиях. Вы помните о Дж. Бруно, Галилее, Копернике и многих других. Когда наступил век просвещения, то получилось таким образом: наука, беря верх над конфессиональным сознанием, выбросила все, что касалось и было связано с церковью: и то духовное, и связь с Высшим. Бога не стало в этой материалистической науке. И поэтому его до сих пор нет. Есть материя, есть эксперимент, и больше ничего нет. Если такая наука возьмет верх даже над любым религиозным учением, я думаю, нам не поздоровится всем вместе, являемся мы приверженцами этого религиозного учения или нет. Сейчас в связи с этими моментами и стоит проблема в самой науке и, в частности, в "Живой Этике". Я думаю, что "Живая Этика" - одна из редчайших философских систем, где многие страницы посвящены трансформации науки, синтезу религиозного опыта и науки. И если мы не всегда понимаем, что надо для этого, то "Живая Этика" в значительной степени даже в своих параграфах уже несет этот синтез. Нам нужно понять и принять. Нам нужна наука другая, которая признает Высшее, оно есть. Есть высшее состояние материи, есть высшие энергии тонкие, если мы от них отталкиваемся, мы себя выключаем из огромного пространства удивительного познания, которое суждено человечеству. И наша связь с высшей организацией материи много ближе и происходит много чаще, чем мы себе представляем. Просто уровень нашего сознания таков, что мы еще не можем понять, что происходит. Когда вы смотрите на произведения Н.К.Рериха, вы видите не только ту странную реальность, которая возникает в гималайских горах: более крутые скалы, удивительные краски. На всем этом лежит отблеск иного мира. Здесь искусство выходит как явление познания окружающей действительности. Оно опережает в своем познании оба уровня: и религиозный и научный. Предположим, мы говорим о том, что есть новое мышление, мышление космического мироощущения. Это то, что формируется в нашем пространстве, в нашей стране и в других странах. Оно в первую очередь прозвучало в искусстве. Посмотрите картины наших космистов - Чюрлениса, Черноволенко и др. подобных художников. И вы поймете, что искусство познает иной мир и иные явления, иное состояние материи раньше, чем это открывает наука и практикует религия. И задача состоит в том, чтобы в конечном счете этот момент открыть и зафиксировать в синтезе 3-х уровней познания. Вот что пишет "Живая Этика" о науке и религии ("М.О."): "Религия и наука не должны расходиться в своей сущности. Все великие открытия человечества не будут происходить в огромных лабораториях, но будут находимы духом ученых, которые обладают синтезом". Целая группа ученых, в частности В.И.Вернадский, были согласны с этим, хотя не читали "Живой Этики". Вот что писал В.И.Вернадский по этому поводу: "Интуиция, вдохновение - основа величайших научных открытий, в дальнейшем опирающихся и идущих строго логическим путем, не вызываются ни научной, ни логической мыслью, не связаны со словом и с понятием в своем генезисе. В этом основном явлении в истории научной мысли мы входим в область явлений, еще наукой не захваченную. Но мы не только не можем не считаться с нею, мы должны усилить к ней наше научное внимание. Наиболее глубоко и интересно она охвачена в философии древних индийцев, как и современных".

К.Э.Циолковский, который принадлежит к категории ученых, идущих новым путем и закладывающих основы нового синтеза, пишет: "Все будет в руках тех грядущих людей: все науки, религии, верования, техника, словом все возможности, и ничем будущее знание не станет пренебрегать". И это очень важно.

И наконец отец Павел Флоренский. Он пишет (православный священник!): "Православная церковь в своем современном виде существовать не может. Как поддержка, так и борьба против нее поведет к укреплению тех устоев (вы запомните это! - Л.В.Ш.), которым время уйти в прошлое, и вместе с тем задержит рост молодых побегов, которые вырастут там, где сейчас их менее всего ждут". Добавить к этому просто нечего. Что касается искусства. Вы смотрели наш музей и видели рисунки Елены Ивановны. Это особые рисунки, это ее видения, ее контакт с мирами иного состояния материи. Об этом же пишет Флоренский, когда он касается проблемы писания икон и иконописцев. Он пишет, что именно художник, создающий икону, если он истинно воспринимает и понимает, этой иконой открывает дверь в иной мир. Он, соприкасаясь с миром Высшим, приносит оттуда информацию и оформляет ее таким образом. Рисунки Елены Ивановны были той самой основой, которую она приносила Николаю Константиновичу из иного мира, и он писал свои картины на основе этих видений. Поэтому он говорил всегда: "У нас каждая картина должна иметь 2 имени: одно - мужское, другое - женское". Потому что не всегда получалось, что иконописец обладал столь духовным уровнем, чтоб войти в контакт с Высшим миром. Но у него был рядом всегда святой, который мог и не быть художником. И вот тогда такое сочетание 2-х людей приносило те иконы, которые мы считаем чудотворными. То же самое - в этом сочетании творчества Н.К. и Е.И. Это тот же самый вариант. И еще одно замечание по искусству, оно ведь разное. Есть истинное искусство (мы сейчас с вами находимся в музее истинного искусства), а есть искусство, которое создавалось в течение 70-ти лет как искусство, так называемый соц. реализм. На самом деле это было идеологизированное искусство. Оно не было истинным искусством. Вот эта идеологизация отразилась на качестве искусства как такового, отвело многих художников, которые не имели мужества противостоять этому напору, от истинного искусства, и погубило многие таланты. Это антиискусство. Вы можете наблюдать сейчас во многих выставочных залах какие-то кастрюли, сани. Просто в натуральную величину стоят на этих подиумах. Но это же не искусство, это уже выпендреж, это искажение искусства как такового, это антиискусство, ибо искусство это есть красота. Но какая красота нам сейчас показана в авангарде? Когда-то авангард был красив в начале и нес свою истину. Здесь это совсем другое. Поэтому, когда мы говорим, что надо стремиться к красоте, чтоб сделать мир лучше, мы должны иметь в виду истинное искусство, а не каждую картину. Завершая свой доклад, я хочу сказать вот что. Я тут недавно задалась такой целью - посмотреть степень исследованности или изученности на уровне нашей российской науки тех проблем, о которых пишет "Живая Этика". Сейчас литература подобного рода очень широкая. После перестройки она уже начала подниматься на поверхность. Это и философские труды, и труды ученых-естественников: физиков, геологов, это труды и других направлений науки. Это возникновение новых наук, которые с этим связаны: синергетика, информология и т.д. Есть, конечно, среди них и рериховский вариант на основе "Живой Этики". Я должна сказать, это самая слабая часть, где просто пересказываются неправильно какие-то положения "Живой Этики". Поэтому я о ней говорить не собираюсь. Это в основном публикации в рериховских газетах. Какие-то брошюрки все время издаются с подбором цитат и прочее. Я возвращаюсь к серьезной литературе и хочу сказать: когда вы все это читаете, вы вдруг понимаете - они идут друг другу навстречу: "Живая Этика" и эти направления, сформировавшиеся в последнее время в нашей стране. Пока еще не дошли. И я полагаю, что главная задача сейчас стоит перед теми, кто занимается "Живой Этикой" серьезно, кто является учеными, а не дилетантами, случайно оказавшимися в рериховских обществах, - это ввести "Живую Этику" в научный оборот. Потому что у нас иногда бывает так: кто-нибудь наезжает, извините за выражение, на "Живую Этику" (напр., дьякон Кураев), и все ушки сложили: всё, мы не говорим, что это "Живая Этика" и еще что-то. Если так, то должны отойти. Те, кто всегда могут противостоять не только дьякону Кураеву, но и ученым, которые еще не поняли, и доказать необходимость. Вот я возьму очень уважаемого мной академика Раушенбаха, который занимался космической наукой, создавал космические корабли, и один из первых понял значение религии для науки. Он доходит до какого-то момента и... ему нужна "Живая Этика". Если он ее прочтет, он поймет, что нужно сделать, как двигаться дальше. Здесь возникают моменты синтеза, синтеза в пространстве самой науки. И задача серьезного введения "Живой Этики" в научный оборот - серьезнейшая и важнейшая задача, которая стоит перед нами и которая наконец сделает новое научное мышление единой цельной системой, к которой она и стремится. И вот это стремление может быть ускорено моментами, связанными с нашими работами, докладами и многим другим. Вот такая задача. Поэтому, когда меня спрашивают рериховцы: "А что мы должны делать?", - надо это делать. Но для этого нужна подготовка серьезная, а не просто заявление о том, что мы избранные, потому что мы столкнулись с "Живой Этикой". С "Живой Этикой" сталкиваются многие, и даже иногда случайно, смею сказать. Но для того, чтобы "Живая Этика" вошла в нашу жизнь, не нужно развешивать по стенам цитаты и собирать какие-то группы людей, читать им вслух "Живую Этику", это не тот метод. Это не та задача. Нужно образовать себя, серьезно включаться в ряды тех, кто будет вводить "Живую Этику" в научный оборот вместе с серьезнейшими учеными. Вот тут сидит один ученый - Волченко - наш большой друг и проректор Бауманского университета, руководитель научного семинара. Этот человек, который только подходит к "Живой Этике", но сделал для нее много больше, чем те, которые считают себя особыми приверженцами. Всем успеха